Его поддержал неясный гул. Аристов недовольно оглянулся, и сразу наступила тишина.
Аристов присел на край кровати. Положил ладонь на грудь Эркина.
– Всё у тебя в норме. Понял? – и невольно сказал по-русски: – На ощупь нормальный мужик.
Эркин осторожно кивнул, по комнате зашелестел камерный шёпот: переводили и переспрашивали.
Аристов повторил по-английски:
– Ты нормальный здоровый мужчина, – легонько шлёпнул его по груди и убрал руку, улыбнулся. – Поговорим ещё? Согласен?
Эркин пожал плечами. Подобные вопросы у него никогда не вызывали желания отвечать. И попробуй тут отказаться, вон их сколько. Да и чего тут, свои всё-таки, всё поймут.
– Пусть, как горел, расскажет, – сказал кто-то.
И тут началось:
– По фигу, все горим одинаково.
– У меня не дотронься, а ему щекотно. А говоришь: «одинаково».
– Так он когда горел, а ты только встал.
– Ни хрена, а всё равно…
– Заткнись. У Слайдеров тоже не болело.
– А ты щупал?
– Так пастухи же, ты чем думаешь, посади тебя в седло…
– Вы заткнётесь?! – рявкнул Крис.
– А ты не командуй!
– Парень, а как, управлять можешь?
– А тебе это нужно?
– Он по смене заскучал.
– Иди ты…
– Эй, парень!
– Чего тебе? – Эркин взглядом спросил у Аристова разрешения и сел, обхватив полусогнутые колени руками.
– Ты как, с бабой можешь?
– Могу, – кивнул Эркин.
И опять наступила тишина.
– Давай по порядку, – сказал Крис.
На этот раз его поддержали.
– Доктор Юра, сначала вы давайте.
– Когда ты горел? – мягко спросил Аристов.
– В двадцать лет, сэр.
– А уцелел как? – влез Андрей.
Его с нескольких сторон щёлкнули по затылку и в макушку. Эркин улыбнулся.
– Да меня спьяну вместо отработочного купили. Ну, индеец и индеец. Обломали, не глядя, и в скотники сунули. Вот я там и отпахал до Свободы.
– Ух ты-и! – потрясённо выдохнул хор.
– И что? – Крис стоял, опершись на спинку кровати, вцепившись в неё так, что побелела натянувшаяся на костяшках кожа. – Никто не заметил?
– Чего? Что я спальник? – Эркин невесело усмехнулся. – Нет, хозяйка меня, когда ей меня после ломки предъявили, так она сразу углядела, да толку-то… Я уж не годился ни к чёрту, – он запнулся, свёл брови, но тут же тряхнул головой. – Там такое… устройство было, ну и ещё… словом, мне отдавили всё, расплющили.
Кто-то присвистнул.
– Но это же… нечеловеческая боль, – медленно сказал Аристов.
Эркин кивнул.
– Ног не мог свести, враскорячку ходил. А потом, ну, когда загорелся, так, – он усмехнулся, – не сразу даже понял, что горю. Думал, что ещё от того дёргает.
– Долго горел?
– Не знаю. Днём на скотной пахал, ночью… Ну, сами знаете, как оно, не в себе от боли был. А потом… Всё равно стало, будто это не я, а кто-то.
– «Чёрный туман», – кивнул Эд.
Эркин удивлённо посмотрел на него и улыбнулся.
– Да, точно, «чёрный туман» и есть. Купили меня, вроде снег лежал, а очнулся вдруг – и листву вижу, крепкую уже.
– По-нят-но.
– Ну, а дальше чего?
– А ничего. Свободу объявили, я ушёл. Ну, ходил, искал себе… работу, жильё…
– И что?
– И нашёл, – угрюмо ответил Эркин, глядя на свои руки, и тут же вскинул голову. – Всё нашёл. Дом, жену, брата, дочь, работу… Всё у меня было. И нет ничего, – и поглядел на Аристова. – Сэр, я могу одеться?
– Да, конечно, – кивнул Аристов, и сразу, передавая из рук в руки, Эркину дали его одежду. – Одевайся. Пообедаешь сейчас, – Аристов поглядел на часы, – и ещё поговорим, если хочешь.
– Мне что, – пожал плечами Эркин, натягивая трусы и берясь за джинсы. – Не мне решать.
– Тесно здесь, – сказал Эд, спиной отодвигая стоявших сзади. – Пошли в холл. Там и поешь.
– Да ну, – возразило сразу несколько голосов. – Перекрывать намучаемся… Давай здесь… Сейчас принесут… Поместимся… Поешь сейчас… а мы…
– А мы чая попьём, – тряхнул головой Крис.
Гомоня, шутливо толкаясь, парни повалили из комнаты, Эркин намотал портянки, обулся и встал, надевая рубашку. Встал и Аристов.
– Выговорись, – тихо сказал. – Легче будет.
– Я знаю, сэр, – кивнул Эркин.
– Не бойсь, – сказал Крис. – Всё здесь останется.
В комнату натащили стульев и чашек. Из кухни принесли опять тарелки. Эркин невольно рассмеялся.
– А влезет в меня?
– Давай, наворачивай, – радостно заржали в ответ. – Эх, не сообразили, сразу чайники поставить… Парни, дуйте на кухню, попросите там… Чья смена сегодня?… Этот, ну, мордатый?… Андрей, бери двоих и валяйте… Доктор Юра, чаю… а мы кофе… Ну и дуйте… Андрей, слышишь…
И снова Эркин вздрогнул, услышав это имя, но вокруг если и заметили, то вида не подали. Шутками, ссорами из-за стульев и чашек, они отводили его от той горечи, что услышали. И разговор шёл беспорядочно, обрывками, бросками, но, в конце концов, возвращался всё к тому же.
– С весны там, значит?
– В Джексонвилле? Да.
– И работал кем?
– Грузчиком на станции. Ну, и мужская подёнка.
– Это что?
– Ну, дрова поколоть, забор поставить, ещё там по мелочи.
– А! Понятно.
– Брат плотничал здорово, и я при нём…
– А брат-то откуда?
– Заткнись, брат он брат и есть.
– Мы напарниками были, а потом, в Бифпите уже, братьями записались, – Эркин вздохнул.
– Туда-то как занесло? – отвёл его сразу на другое Арчи.
