Спустя пару минут Лана уже сидела за столом, пристально наблюдая за синеватой брагой, плескающейся в металлической кружке. Рыся нарезала остатки свинины, а Ульма зажгла пару свечей и поставила их на стол. Заметив скептический взгляд гостьи, хозяйка добродушно усмехнулась:
— Пей, милая, не страшись. Бражка свежая, на синяках настоянная, это грибы такие. Их сразу есть нельзя, ядовитые больно, но если дать настояться да отжать пару раз, то в голову мягко даёт и настроение повышает. Самое то расслабиться после долгого пути.
— И чего это всех моих знакомых так на грибы тянет? Ульмочка, ты тоже грибница? — приподняв чарку, произнесла Лана.
— Я ведьма, — односложно ответила красноволосая и храбро, первой, попробовала странную бурду на вкус, причмокнула губами, а затем с видом ценителя похвалила: — Мне нравится. Весьма изысканно и необычно!
Пожав плечами, сребровласка тоже сделала небольшой глоток, вкус у напитка оказался терпкий и кисловатый, но оставляющий приятную свежесть во рту и на губах. Переведя взгляд на хозяйку, Лана благодарно ей кивнула и, сделав ещё один глоток, произнесла:
— Рыся, я спросить хотела тебя про нижние ярусы. Мы не просто так сюда пришли, ищем кое-что. Ты слышала что-нибудь про гробницу Энима, первого короля Лангарда?
Женщина вздохнула, с интересом разглядывая лицо Ланы, в её взгляде сквозило что-то вроде грусти и узнавания. Кивнув на вопрос девушки, а возможно, собственным мыслям, она ответила:
— Не только слышала, своими глазами зрела её. Раньше мы частенько спускались туда, дабы воздать хвалу Защитнику. Но много снов назад там завелось странное лихо, что охотники наши не смогли одолеть. Так мы и живём, милая, сверху смерть и снизу смерть, а мы посерединке, радуемся, что живы, а о солнышке не смеем и мечтать, — невесело улыбнувшись, Рыся потянулась за своей кружкой и сделала большой глоток.
— Это можно изменить. Если мы сразим нечисть, уничтожившую Лангард, то вы сможете подняться на поверхность. Там тоже жизнь не сахар, встречаются плохие люди и звери, но поверь, ветер, зелень трав и деревьев, ласковое тёплое солнце — всё это реально! — воскликнула Лана, а хозяйка её погладила по руке:
— Погоди, не распаляйся, красавица. Говоришь прямо как бабка моя. Та тоже солнцем грезила и вернуться к нему хотела. А мы её слушали, рты разинув, две дуры несчастные, я и моя сестра. Вот только сгинули они, обе. Поначалу и прародительница наша, со своим верным клинком. А следом за ней и сестра моя старшая, как подросла. Одна я осталась из рода всего. Такие мечты лишь к смерти ведут, девочка. А тебе жить надо, детей родить, счастье женское построить. Не дело это, о солнце мечтать да мечом махать, понимаешь? — с тоской ответила хозяйка, заглядывая в яркие фиолетовые глаза гостьи.
Лана сделала ещё один глоток браги, та действовала мягко, почти незаметно, успокаивая эмоции и расслабляя. Покачав головой, она тихо попросила женщину:
— Расскажи мне о них. О своей бабушке и сестре. Как они жили и умерли?
— Почему бы не рассказать? Давно это было, бабка моя, прозвищем Майне, была той, кто стражу гробницы несла. В те времена, когда все под солнцем жили ещё, в местную тьму ссылали только всяких злодеев да головорезов. На неё разгневалась мать-королева, сейчас уже никто и не упомнит за что. И с верными рыцарями послала сюда, сторожить. Тем и спаслась бабка, людей объединила, что здесь работали, деревню построила. Долгое время силой своей защищала нас, а сама почти не старела. Маму мою породила, а та уже нас с сестрой нарожала. А опосля, с мужем своим и друзьями верными, отправились они наверх, вызов злу бросить. Да так и не вернулись больше, — погружаясь в воспоминания, Рыся прикрыла глаза. В её голосе слышалась боль утрат.
Лана задала следующий вопрос, уже зная, каким будет ответ:
— Значит сестру твою назвали в честь бабки, и та повторила её путь? Каким было её настоящее имя? Мне важно это знать, Рыся, очень.
Вздрогнув, хозяйка распахнула синие глаза и, вглядевшись в лицо Ланы, кивнула:
— Сестру мою звали Ланда. Иоланда. Она тоже солнцем грезила с детства да всё возвращение бабушки ждала. Мечтала не гнить, как мы, а гореть. Вот и сгорела. Подбила охотников наших, четверых, на поверхность подняться, небо посмотреть. Да там напали на них твари окаянные. Всех, кроме одного, перебили, а сестрицу мою схватили и уволокли, — теперь для сребровласой всё встало на свои места. Потянувшись через стол, она положила руку на плечо заплакавшей хозяйки и уверенно сказала:
— Я закончу их дело. Уничтожу проклятье и верну вас под небо, увидишь, Рыся. Это мой долг. Но мне надо знать, где гробница, коли ты там была, может, и проводить нас сможешь?
Женщина колебалась недолго. Устало покачав головой, она усмехнулась и ответила:
— А ты ведь не передумаешь, девочка. Как бы я ни отговаривала тебя, как бы ни упрашивала. Знаю, что не передумаешь. Видела уже этот взгляд, тоже хочешь не сгнить, а сгореть. Провожу. Гробница на десятом ярусе, недалече отсюда. Но в старых кузнях, что на девятом, поселилось лихо. Нам его изгнать не удалось, думаешь, у вас получится?
