Лана поспешила к ней и, взяв за руку, помогла выпрямить спину, заглянув в яркие голубые глаза хозяйки. Рысе, судя по всему, было немного за сорок, но тонкое, нежное лицо и чётко очерченный нос делали её на вид куда моложе. Встретившись взглядами, Лана улыбнулась женщине и благодарно произнесла:
— Спасибо за радушие, Рыся. Можешь звать меня Лана. Я уже знаю, что у вас тут с именами всё сложно, но всё же хочу спросить, почему вы зовёте друг друга только по прозвищам?
Заметно испугавшись, женщина переглянулась с мужем, а потом ответила, опасливо понизив голос:
— Твари Кошмаров, узнав твоё имя, могут получить и власть над тобой. Так что ты, дочка, будь осторожнее, это не суеверие какое, случалось уже, что люди уходили во тьму внизу, услышав такой зов, монстрам на съедение. Негоже об этом за столом, да и детей пугать не хочу. Расскажу тебе всё, что знаю, но опосля. А сейчас ешьте, садитесь, стынет уже!
Лане местная еда очень понравилась, свинина с травами и грибами была сочной, мягкой и душистой, так что, набив голодный желудок, она счастливо зажмурилась, откинувшись на скамейке. Внезапно ей пришло в голову, что вообще со времён Дикой Чащи она не ела невкусной еды, даже солдатская бурда после тяжёлых боёв на стене, там, в Равен, ей казалась вкусной и приятной. После еды радушная хозяйка предложила Ульме и Лане попариться в баньке, на что те с радостью согласились, Лане уже не терпелось содрать с себя и постирать одежду.
***
Когда Лана вошла в узкий предбанник, в котором едва-едва могли разминуться два человека, в лицо ей пыхнуло жаром. Небольшая, выкованная из железа печь яростно гудела, раскалившись докрасна. Глубоко вдохнув тёплый воздух, Лана пропустила вперёд Ульму и начала быстро раздеваться. Одежда, успевшая высохнуть прямо на ней после падения в подземное озеро, отлипала от тела неохотно, а кожа очень зудела.
Полностью раздевшись и усевшись на покрытую шкурой лавку неподалёку от печи, Лана вытянула ноги, наслаждаясь теплом, и принялась разглядывать медленно раздевающуюся Ульму. Грудь у харгранки оказалась едва ли не больше, чем у самой Ланы, наткнувшись на её взгляд, Ульма сначала инстинктивно прикрылась рукой, а потом усмехнулась и убрала её, выпрямившись.
— Плечи не устают? — улыбнувшись, спросила у подруги Лана.
— Ну, я-то с ней выросла. А вот тебе наверняка было непросто первое время, — ответила ей таким же оценивающим взглядом Ульма.
Воительница была на голову выше и гораздо атлетичнее. Сказывалось то, что она долгое время сражалась и занималась боевой подготовкой, так что на таком теле грудь не казалась слишком крупной. Осмотрев следом себя, ведьма вздохнула, она сама к мечу прибегала только в самую последнюю очередь. К счастью, мнимое тело не слишком пострадало от любви к долгому сну и вкусным пышным пирожкам, сохранив изящество присущее народу альвов.
Вскочив с лавки, Лана ухватила харгранку за руку и потянула за внутренние двери, где они поначалу начисто смыли с себя прохладной водой из бочки следы грязи, после чего уже залезли в парилку. Лана, вылив на раскалённые камни чарку с водой, напустила пару и наконец счастливо зажмурилась, заняв верхнюю полку. Прикрыв глаза, она вытянулась во весь рост, почувствовав, что рядом присела Ульма.
— В такие моменты я начисто забываю о том, где мы находимся и какой кошмар ещё предстоит… — тихо сказала она ведьме.
Тепло окутывало и расслабляло, выгоняя из мышц усталость от прошедших боёв и настраивая на игривый лад. Приподняв поясницу, Лана пощекотала спину красноволосой кончиком хвоста, заставив негромко взвизгнуть, и засмеялась.
— Я тебе скажу, что быть серьёзной — это явно не твой конёк. Ты слишком быстро ко всему адаптируешься. Сначала то, что я сделала с твоим телом и сердцем, потом эти откровенно демонические рудименты… А ты даже бровью не повела. Вот этого я не понимаю, как ты можешь так беспечно смеяться и жить? — Ульма ухватила Лану за хвост и, сжав его двумя руками, принялась пристально рассматривать. Кожа была темнее и грубее, чем на остальных частях тела, а заканчивался он заострённым кончиком, который сейчас ходил из стороны в сторону, как будто пытаясь вырваться.
— Ну так вы с Айром слишком много думаете. Зачем усложнять то, что просто есть? Да, сейчас у меня есть титьки, хвост и вагина. А ещё рога, иногда. И даже крылья! Что с того? Я больше не хочу выносить себе мозг вопросами “Как мне быть дальше?”. Я собираюсь пользоваться тем, что даровано, и радоваться этому. Чего и тебе желаю, — счастливо рассмеявшись, Лана ловко перевернулась на живот, продолжая наслаждаться теплом.
Хвост выскользнул у Ульмы из пальцев, и она грустно вздохнула:
— Я так не могу. Не после того, что мне пришлось совершить. Не после того, что мне пришлось пережить.
