Как понимала и то, что Астер всегда был в ней. Ульма изменила, но не уничтожила нечестивый огонь, пылающий в её сердце. Страсть, что с каждым шагом всё сильнее жгла в груди, наполняя кровь сводящей с ума ненавистью. Хрипло вздохнув, Лана подняла глаза на что-то говорящего Сова, он указывал рукой на узкий и мрачный туннель в глухой скале, столь разительно отличающийся от прочих гробниц. Не было ни статуй, ни украшений. Лишь знак колеса, грубо высеченный в камне.
Лана направилась туда, когда почувствовала на плече руку оберегающего её рыцаря. Появилось немыслимое стремление её отсечь, именно Айр был главной угрозой идее того, кто создал клинок. Лана выкинула из себя эту мерзкую мысль усилием воли и спрятала свои желания глубоко-глубоко. Отдаться страсти ещё придёт время, пока было рано. Фиолетовые глаза встретились с зелёным взглядом.
— Я иду с тобой. Я выбираю тебя, а не мир, — Айр сам не понимал, почему сказал именно эти слова. Но знал, что это правильно. У него возникло ощущение, что он сотни раз видел, как девушка входит в этот туннель и исчезает во мраке. Он не хотел её терять и боялся этого.
— В этот раз всё будет иначе. Чтобы ни случилось, верь мне. Я выкую добро из зла, потому что мне больше не из чего его делать, — криво попыталась ему улыбнуться среброволосая и сжала ладонь возлюбленного. А потом они вместе шагнули во тьму.
Эним был давно мёртв. Первый Король, живущий в начале каждого из миров, умер тысячу лет назад, его плоть истлела, а кости обратились в прах. Но была жива его Воля, что давала защиту последователям даже спустя сотни лет после смерти. Едва стоило Лане войти в гробницу, как она заструилась серебряными потоками вдоль стен, разгоняя мрак. Очень похожая на ту, что ей даровал Ланнард. Чистая, холодная, как глубины горных озёр.
Ланнард… Далёкий потомок, пришедший за клинком в этом цикле, был испорчен влиянием древних врагов и признан не годным. Воля Богоборца взвилась серебряной пламенной стеной впереди, преграждая дорогу в святая святых. Девушка с рыцарем переглянулись, после чего Айр осторожно заметил:
— Похоже, в аудиенции нам отказано. Но я так понимаю, на твои планы это не влияет?
— Не сейчас, когда я так далеко забралась. Ну, раз Его Величество не желает нас видеть, предлагаю настоять на необходимости нашего визита. Давай громко к нему постучимся, — девушка подняла свою правую руку и вгляделась в тонкие пальцы. По ним медленно разливалась бесцветная аура, сейчас её Волю питала лишь древняя ненависть и жажда убийства, скрытые в душе экзарха, с которой она почти слилась.
Мысли Белого Барона и её собственные сейчас текли в унисон, не перебивая друг друга, а его суть накладывалась на её. Это была не гармония или же подавление. Неизбежность судьбы их сюда привела. Они ударили вместе, втроём. Алая вспышка Стража и наследника Первого Короля пронзили серебро, последнюю защиту падшего владыки. Взревев, Айр двумя окутанными Волей рукавицами раздвинул в стороны брешь в пламени, позволив Лане заскочить внутрь небольшой комнаты, выдолбленной в скале.
Под низким потолком стоял плотно закрытый каменной крышкой скромный саркофаг. А прямо на нём, притягивая взгляд, лежал знакомый чёрный матовый клинок, ничуть не пострадавший от веков забвения. Дальше ею двигал холодный приказ, которому Лана даже не пыталась противостоять. Сейчас их цели полностью совпадали. Не дрогнув, Лана опустила ладонь на чёрную рукоять.
Руку сразу же обожгло иномировым холодом. Чуждый ей Долг опять лёг на плечи непривычной тяжестью. Клинок в её руке мелко дрожал, а сердце опутала стальная сеть решительности. Клинок Первого Короля, способный уничтожать и заточать Эндорим, был у неё в руках. Лёд пронзил эмоции, ненависть и жажда убийства никогда не исчезли, но мысли текли медленно и спокойно.
«Каков мой Долг?» — задала себе вопрос девушка и сама же на него ответила: — «Уничтожение эндорим, освобождение людей из бесконечного круговорота циклов и влияния потусторонних мерзостей».
Сердце вторило этим мыслям потоком аметистового сияния. Именно для этого оно существовало после того, как Ульма изменила его, исказила его суть.
«Все-таки Ульмочка ещё до моего рождения хотела превратить меня в оружие против своих врагов. И насколько сердце успело измениться под влиянием самой Ланы?» — подумал экзарх. Она не знала, что из переполняющих её мыслей принадлежали ей самой. Впрочем, сейчас это было не важно. Шквал эмоций затих, а на разум опускалось непривычное спокойствие.
Оглянувшись, Лана отыскала взглядом в одной из ниш чёрные, украшенные серебряным плетением ножны, как и сам клинок, они были созданы не руками людей и почти нерушимы. Спрятав в них чёрное лезвие, девушка тихо вздохнула. Холод остался внутри, как и долг, возложенный на неё Первым Королём, а возможно, ещё раньше, Ульмой Кроу. Смерть харгранки ставила крест на всех тех вопросах, что Лана желала ей задать, чувство потери вновь сдавило сердце, но ясность мыслей осталась. К ней нужно было заново привыкать.
