Подводить итоги проверки партийных документов будут долго – на целом ряде совещаний с участием секретарей партийных организаций. Пройдут они в ОРПО в начале 1936 года, в основном под председательством Ежова. Сохранились стенограммы многих совещаний. Некоторые из них будет вести Маленков; на одном из них будут обсуждать участие органов НКВД в проверке партдокументов34. На другом, 4 февраля 1936 года, выступит будущий борец с «культом личности» и гонитель Маленкова – первый секретарь Московского обкома Н.С. Хрущев. Он доложит, что в Москве и области «фактически прошли проверку 277 586 человек» (из 281 083 членов партии и кандидатов). «По Московской организации, – сообщит он, – исключены 173 чел., которых мы подозреваем и которые разоблачены как шпионы; 1 197 троцкистов и зиновьевцев; 1 740 белогвардейцев и кулаков и 150 аферистов и жуликов, – вот цифры по категориям исключения»35.
Работа Ежова по «очистке кадров» покажется Сталину настолько «успешной», что в начале 1936 года Ежов совершит карьерный взлет. В начале февраля он оставит пост заведующего Отделом руководящих партийных органов (ОРПО) ЦК, передав эту должность своему заместителю Маленкову. Ежов пойдет сначала на повышение по партийной линии, став секретарем ЦК, а вскоре займет пост народного комиссара внутренних дел. Генеральный комиссар госбезопасности Генрих Ягода в сентябре 1936 года будет смещен со своего поста, а в марте 1937-го – арестован. В ходе третьего московского процесса Военной коллегией Верховного суда Ягода вместе с лидерами так называемой правой оппозиции Н.П. Бухариным, А.И. Рыковым и другими будет приговорен к высшей мере наказания и расстрелян 15 марта 1938 года.
В результате кадровых перестановок повысятся не только статус Маленкова и его место в партийной иерархии, но и уровень голосующих по его вопросу. 4 февраля решение о его назначении примет Политбюро ЦК ВКП(б), а его члены поименно оставят в виде автографов свои решения. Список проголосовавших «за» возглавит Сталин36.
Надо сказать, что Ежова и Маленкова свяжут не только служебные, но и личные отношения. Или, точнее, их служебные отношения распространятся на личную сферу. Позднее охранник Ежова Ефимов расскажет о круге общения Ежова. Так, из этих рассказов мы знаем, что частым гостем Ежова был помощник Сталина Поскребышев. «Всегда много пили, особенно на даче, летом по целым ночам играли в городки, купались, ловили рыбу (это когда т. Поскребышев приезжал без жены), выходили в пьяном виде гулять, раза два стрелял при нем Ежов Н.И. из браунинга. Всегда Ежов рассказывал ему об арестах и расстрелах». О визите на дачу к Ежову вместе с Маленковым будет много позднее вспоминать и Н.С. Хрущев37.
В гостях у Ежова любил бывать председатель Комитета партийного контроля Шкирятов, а Маленков часто ездил с Ежовым на дачу, возвращаясь вместе с ним в Москву на следующее утро38. О том же самом будет рассказывать на допросах в ноябре 1938 года бывший начальник 1-го отдела ГУГБ НКВД И.Я. Дагин39. Помощник самого Маленкова Д.Н. Суханов в декабре 1957 года покажет, что «с 1934 по 1938 год Маленков был тесно связан дружбой с Ежовым. Ежов направлял работу Маленкова, а последний был ревностным исполнителем указаний Ежова»40. О том, что Маленков «был тесно связан с Ежовым», «подпал под влияние Ежова», будет говорить и другой сотрудник ОРПО того периода, М.А. Шамберг41.
Своим «друзьям» Ежов устраивал и «экскурсии» в «подведомственные учреждения». Тот же охранник Ефимов рассказывал: «Раз в мое дежурство, примерно в первые дни назначения Ваковского замнаркома, поехали в Лефортово (как будто с квартиры Ежова, но неточно) Ежов Н.И., Ваковский (оба выпивши здорово), с ними т.т. Поскребышев и Маленков. Ежов им показывал арестованных, как ведут допрос, ходили по камерам тюрьмы по этажам, смотрели в глазки камер…»42
