Тему, обозначенную Жуковым, подхватит министр внутренних дел СССР Н.П. Дудоров. Он подтвердит, что в связи с арестом Суханова обнаружена рукопись Маленкова о создании «особой тюрьмы в Москве для политических заключенных», организацией которой Маленков займется в 1950 году. К этому делу был привлечен работник Административного отдела ЦК Шестаков, а для следственной работы – сотрудники Комитета партийного контроля при ЦК Захаров и Никифоров. «Тюрьма была рассчитана по схеме Маленкова на 30–40 человек с особыми условиями режима, ускоренной оборачиваемостью, специальной охраной и специальными следователями во главе с начальником тюрьмы Клейменовым, которого инструктировал лично Маленков». Через эту тюрьму пройдут в том числе арестованные по «ленинградскому делу», включая Кузнецова, Попкова и других165.
Суханов, находясь под арестом, напишет в адрес Президиума ЦК письмо, характеризующее Маленкова. С большой долей вероятности можно предположить, что напишет он его по заказу или с подсказки. Это письмо Дудоров будет обширно цитировать на пленуме, при этом главным сюжетом станут отношения с Берией. Дудоров обратит внимание на тот отрывок письма Суханова, в котором указано на продолжительность «близких деловых отношений» Маленкова с Берией, «ближе, чем с другими членами Президиума ЦК КПСС или заместителями Председателя Совета Министров СССР». Начало этих отношений Суханов относил ко времени устранения Ежова и назначения Берии на пост наркома внутренних дел. Кадровая работа Маленкова, назначенного начальником Управления кадров ЦК, в то время, подчеркнет Дудоров, опираясь на «показания Суханова», «требовала тесных взаимоотношений с чекистскими органами, так как была установлена обязательная практика получения партийными органами документальных справок на назначаемых работников». Суханов, а вслед за ним и Дудоров обвинили Маленкова в стремлении «как можно быстрее оформить решениями ЦК назначения работников, представленных Берия». «Пользуясь таким положением, – заключал Суханов, – Берия сумел протащить в НКВД СССР большую группу нужных ему людей»166. Дудоров предъявит Маленкову множество претензий. Он, в частности, выскажет мнение, что «ленинградское дело» сфабриковано Маленковым; что после смерти Сталина Маленков и Берия «вели сговор по составу Президиума ЦК КПСС, о Председателе Совета Министров СССР и министерствах»; что «пост Председателя Совета Министров СССР был предложен Маленкову самим Берия»167.
Некий «голос из зала» заявит, что участником разоблачения и ареста Берии Маленков был вынужденно. Маленков отвергнет это обвинение. «Никакой вынужденности в отношении Берия в тот период у меня не было», – скажет он, и с этой констатацией, вероятно, следует согласиться и нам168.
Маленков решится ответить на ряд предъявленных ему претензий, хотя обстановка на пленуме вряд ли располагала к содержательным дискуссиям. «Будет крутить – с трибуны стянем», «двурушник», «власть хватаете» – под такой хорошо знакомый ему аккомпанемент «голосов из зала» будут проходить выступление Маленкова и ответы на вопросы. В свое оправдание Маленков укажет, что контролировать Берию сразу после его назначения в НКВД он не мог по определению, так как секретарем ЦК в это время он не являлся и поручений по наблюдению за органами тогда не имел. Материалы наблюдения за высшими военными, о которых говорил маршал Жуков, «были представлены в ЦК и запрещены к отсылке», сообщит Маленков и подчеркнет, что он «никакого отношения к организации наблюдения» не имел «абсолютно».
Маленков попытается и себя представить в качестве жертвы подобных «наблюдений» и прослушиваний со стороны органов госбезопасности. «Моя квартира прослушивалась так же», – заявит он на пленуме.
Хрущев, как наиболее осведомленный, возразит: «Но потом оказалось, что тебя не подслушивали».
Маленков допустит грубейшую ошибку, подтвердив: «Ну, не подслушивали, какое это имеет значение?»
Хрущев вынесет вердикт, к которому, думается, присоединилось большинство участников пленума, ставших свидетелями этой «дискуссии». «Это имеет значение. Ты выступаешь вроде как пострадавший вместе с тов. Жуковым и Тимошенко, а фактически этого не было», – скажет Хрущев. По каким-то соображениям он не станет настаивать на прозвучавшем из уст Жукова обвинении Маленкова в прямой причастности к организации слежки за высшим военным и гражданским руководством. Думается, однако, что большинство и так могло сделать нужные Хрущеву выводы.
