— Я? Поначалу сомневался, все же юная, неопытная девочка — не та персона, от которой ждешь великих свершений. А ты еще выглядишь как сущее дитя и смотришь так невинно… Но наблюдая за тем, как ты взялась за дело, и я в тебя поверил.
Он вдруг наклонился к самому моему лицу и произнес, глядя прямо в глаза:
— Поверь, Марта, попытка скомпрометировать тебя — это удар по нам всем. Кто‑то очень сильно желает, чтобы ты сломалась и позволила себя использовать против Рика и всего, во что мы с ним верим.
Чуть отодвинулась, но ответила твердо:
— Я не сломаюсь, пусть и не мечтают.
Он тоже откинулся на спинку кресла.
— Это мне в тебе и нравится. На вид кроткая овечка, а внутри стальной стрежень. Да, хотел спросить… Что ты говорила Рику относительно набора новых преподавателей?
Он уже и про это знает? Ладно, сейчас доложу подробно.
— Я дала объявления в популярных еженедельных магических изданиях Элидианы, Мангры и Кортала. К ним прилагается анкета, которую надо заполнить и через редакцию переслать сюда. Это недорого. Деньги я взяла из сумм на операционные расходы.
— Не оправдывайся. Ты все сделала разумно. А как выбрала издания?
— У профессора Громмеля спросила, что сейчас у магов самое популярное. Он посоветовал „Элиданский магический еженедельник“, „Магический вестник Кортала“ и „Магия и жизнь“, это в Мангре. Туда и послала.
— Молодец Асти, хорошие газеты порекомендовал. Думаешь, толк будет?
Ох уж эти маги! Не верят они в наши, людские технологии!
— Надеюсь. Это обычный способ поиска сотрудников для не — магов, думаю, и у магов должно сработать. На следующей декаде должны прийти первые отклики, тогда и посмотрим.
— А кого ты себе на смену позвала? Ну, вторым на свою теоретическую магию? Знакомого?
Я позвала Вольфи, Вольфганга Теттерхофа. Он учился у моего отца, затем у него работал, потом перешел в Университет. Везде им восхищались и везде пытались от него избавиться. Нет, он не был склочным или вредным. Наоборот, он был невероятно наивным и чистым. Его интересы лежали полностью в лоне науки. Интриг он не понимал, любые слова воспринимал за чистую монету. На его фоне я себе казалась прожженной интриганкой…
Зато Вольфи имел просто потрясающий талант в самый неподходящий момент раскрыть рот и сказать, что думает, или задать неудобный вопрос из раздела „не в бровь, а в глаз“. За это его и не любили. А я его считала своим другом. Не близким, но настоящим.
Когда все травили меня за то, что я связалась с магами, он единственный поддержал. Не поленился, написал письмо, где говорилось о том, что я нашла новое, весьма перспективное поле для нашей науки, а потом давал замечательные рецензии на мои статьи. А преподавателя лучше него не было, отец потом долго сокрушался, что Вольфи от него ушел. Так что рекомендовать его я могла смело.
— Да, старого знакомого. Он очень хороший специалист. В магии не разбирается, конечно, но не косный, интересуется всем новым. Научится и будет замечательно работать.
— Старый?
— Нет, молодой парень. Меня на четыре года старше.
— Симпатичный?
Ну и вопрос. Вольфи можно описывать любыми словами, но вот о его красоте спрашивать никому и в голову не придет. Кто‑то считал его лохматую голову и безумный блеск в глазах привлекательным, но девицы в основном мордашки кривили. Красавцем не назовешь, уродом тоже… Он странный.
Пожала плечами, понимай, мол, как хочешь.
— У тебя с ним… отношения?
Он… ревнует? Тут я захихикала. Вольфи и отношения? Ничего нет смешнее.
— Конрад, я сейчас от смеха лопну. Этот парень… Понимаешь… Для него девушки отличаются от юношей только тем, что редко интересуются математикой. Я для него, наверное, парень, потому что как раз в ней разбираюсь. Вряд ли он знает, чем мужчины с женщинами наедине занимаются, а просвещать его у меня нет ни малейшего желания.
Реакция Конрада меня обескуражила.
— Отлично. Значит, ведьму требовать не будет. Уже легче.
О ведьмах я заранее подумала и сейчас выложила Конраду то, что пришло в голову.
— Думаю, среди тех, кто захочет приехать сюда на работу, найдется несколько квалифицированных ведьм. Особенно среди целителей, зельеваров и бытовых магов. У преподавателей будет более широкий выбор. Но сейчас рано об этом говорить.
Чай я допила и с грустью констатировала, что обольщать меня никто не собирается. Так что же я сижу?
— А теперь я хочу к себе. Вы обещали проводить.
— Да — да. Я сейчас…
Он высунул голову в коридор. Там было тихо.
— Путь свободен. Прошу, Марта.
Я выскочила мимо него, держа в руках туфли. Да, если бы нас кто‑то увидел, бесполезно было бы его убеждать, что мы просто разговаривали. Конрад шел за мной по пятам до самой моей двери, но внутрь войти не попытался. Сказал просто:
— Спокойной ночи, Марта.
— Спокойной ночи.
Я скользнула в дверь и опрометью бросилась в спальню. Туфли посеяла где‑то по дороге. Как хорошо, что парадные шимасские платья легко снимать и надевать, уже через минуту я лежала под одеялом в ночной рубашке и тихо плакала в подушку.
Почему‑то только под одеялом я чувствовала себя защищенной и могла себе позволить расслабиться.
