Прародина Русов полностью

Ф. Бродель дает для Европы конца XVIII ст. н. э. такой уровень обеспеченности энергоресурсами: «Прежде всего тягловая сила домашних животных, 14 млн. коней, 24 млн. быков; считая каждое животное за % лошадиной силы, всего 10 млн. лошадиных сил. Потом дрова, эквивалентные, возможно, 4 или 5 млн. лошадиных сил. Далее водяные колеса — между 1,5 млн. и 3 млн. лошадиных сил (и в три-четыре раза меньше у ветряков). Далее сами люди — 50 млн. работников, то есть 900 тыс. лошадиных сил. И наконец — парус — порядка 300 тыс. лошадиных сил» [184, с. 315]. Разумеется, речь идет лишь о порядке цифр. Но нас здесь интересует именно десятикратное превышение силы тягловых животных над силой самих людей. И эту цифру можно опрокинуть в далекое прошлое: «Наполеон продвигался так же медленно, как и Цезарь» [184, с. 366]. Всадники, завоевавшие Шумер и Балканы, вряд ли продвигались медленнее. Именно они произвели первую в истории человечества революцию в коммуникациях.

Само изготовление колесных повозок означало колоссальное усложнение техники. Оно стало возможно только вследствие относительной терпимости к инновациям, характерной для общества индоевропейцев. Само признание как социального института поэтов, ценимых за авторские, оригинальные песни, создавало психологическую возможность для аналогичного признания и наиболее искусных ремесленников, в том числе и в особенности оружейников. «Познания в коневодстве и использование двухколесных колесниц были той военной технологией, которая, несомненно, сыграла важную роль в экспансии Митанни, хотя известные нам тексты для раннего периода существования этого государства преимущественно сообщают о превосходстве осадной техники («хурритский таран») и о применении составного лука» [215, с. 47].

Индоевропейцы всегда пользовались самым лучшим оружием. Собственно, их победы по большому счету объяснялись всегда не численным, а именно техническим превосходством. Численно же они обычно уступали своим противникам, часто во много раз. Но суть ситуации хорошо выражена в песенке английских солдат эпохи англо-бурской войны: «На любой ваш вопрос у нас есть ответ: у нас есть пулемет «максим», а у вас его нет!».

Вообще в реконструированной культуре индоевропейцев мы видим столько поразительно современных черт, что начинаешь удивляться не тому, что индоевропейцы изобрели колесо и паровоз, а тому, что первое и второе изобретения разделяют целых шесть тысяч лет. Наиболее очевидное объяснение — чрезмерное увлечение наших предков войной и «героизмом».

Относительно переселений индоевропейцев практически с самого начала сложилась культурная матрица таких миграций, которая затем сохранялась до XIX века н. э. включительно. Миграции индоевропейцев почти всегда происходили двухтактно. Первый «такт» — завоевательный поход отряда воинов на конях (иногда — на военных кораблях). Второй «такт» — приглашение мирных переселенцев на колесных повозках.

Эта схема оказывается универсальной для всех успешных переселений индоевропейцев. Редкостное исключение — переселение готов из Украины после поражения от гуннов в 375 г. н. э. Тогда они сразу двинулись всем народом. Но, кстати, готы в итоге быстро растворились среди завоеванного ими населения. Если нет второго «такта», то группа индоевропейских воинов, даже захватив власть над чужим народом, в итоге растворялась среди завоеванных. Вероятно, так было не только с шумерами, но и с предками уральских, алтайских и картвельских народов. Так было с индийскими аристократами, захватившими власть в Индонезии и Индокитае, так было с норманнами в Европе. Во всех же удачных случаях после военного завоевания (кстати, очень часто не от имени государства, а группой аристократов на свой страх и риск) начинается и крестьянская колонизация.

Интересно, что арабы, тюрки и мадьяры успешно переселялись как раз единой кочевой ордой. У китайцев успешная колонизация была связана, как ни странно, с массовым бегством крестьян в эпоху развала и слабости государства. У австронезийских народов универсальным средством передвижения служила лодка с балансиром, а руководили переселениями представители родовой аристократии: это, как правило, было бегство побежденных в межродовых конфликтах [186, с. 266]. Иными словами, можно утверждать, что в крупнейших, т. е. наиболее успешных языковых семьях способ миграции оставался удивительно постоянным.

В данной работе не ставилась задача дать подробную картину последующего расселения индоевропейских народов с территории их исторической прародины и последующего разделения их на отдельные языковые группы. В самой общей форме лингвисты постулируют отделение от индоевропейского единства сначала анатолийских, тохарских и итало-кельто-иллирийских языков, а затем разделение оставшихся на германско-балто-славянский и арийско-греческо-армянский [1, с. 398].