Правда грешника полностью

— Не дай Бог с тобой что-то подобное произойдет в третий раз, — говорит ей Гейб.

Отключившись от них всех, я следую совету Камми и пишу сообщение Санто.

Я:

Ты в порядке?

Его ответ приходит почти сразу.

САНТО:

Я в порядке. Как у тебя дела?

Я уже собираюсь сказать ему, что у меня тоже все хорошо, но не хочу врать.

Я:

Я скучаю по тебе. Я буквально превратилась в прилипалу пятой стадии.

САНТО:

Я и не против. Мне это нравится.

Я:

Мне не нравится быть такой требовательной.

САНТО:

А мне нравится, что я так нужен тебе.

Я:

Ладно, что ж, в таком случае, ты мне нужен… постоянно.

САНТО:

Спасибо, блять.

Я не отвечаю на его последнее сообщение. Я знаю, что он работает, и мне не следует его отвлекать. Но даже это небольшое общение немного успокоило меня.

Глава 37



Двое людей Томми вытаскивают Оливера за воротник рубашки. Он брыкается и выкрикивает всевозможные ругательства, а потом замечает меня и останавливается как вкопанный.

Да, именно так, ублюдок. Ты должен бояться. Мрачный жнец сегодня покончит с твоей жалкой жизнью.

— Какого хрена? Я заплатил вам, придурки! — Орет Оливер на Томми.

— У тебя не хватит денег, чтобы защититься от них. — Томми указывает на нас с братом. — Делайте с ним, что хотите. Он все равно гребаный плаксивый кусок дерьма.

Я наблюдаю, как президент клуба подходит к женщине, стоящей на лестнице. Он останавливается перед ней и что-то шепчет ей на ухо.

— Отведите его к машине, — говорит Джио двум байкерам.

— Ты можешь сам отвести его к чертовой машине. Я тебе не мальчик на побегушках, — отвечает один из них, подталкивая Оливера вперед.

Прежде чем я успеваю вмешаться, Джио достает пистолет и стреляет, попадая байкеру в коленную чашечку.

— В следующий раз пуля попадет тебе в голову, придурок. А теперь вставай и отведи его к гребаной машине.

Байкер смотрит на Томми.

— Ты просто позволишь ему это сделать?!

— Делай, что он говорит, Рен, и перестань, блять, заливать кровью весь мой пол, — говорит ему Томми.

Когда Оливера выводят на улицу, мы с Джио разворачиваемся, чтобы выйти вслед за ним, но перед нами резко останавливается та женщина.

— Подождите! Я просто хочу поговорить!

Я не произношу ни слова. Мне нечего сказать этой женщине. Джио же пристально смотрит на нее.

— Глупо вставать у меня на пути, — предупреждает он ее.

— Знаешь, ты такой же, как он. Ты такой же, как твой отец, — говорит она, отступая назад и качая головой.

Джио смеется. Его смех кажется безумным, и я знаю, что если не вытащу его отсюда в ближайшее время, то начнется настоящий ад.

— Ты думаешь, я такой же, как тот старый хрен? Что ж, это твоя первая ошибка, потому что я гарантирую тебе, что я гораздо хуже, — говорит он ей. — Ты бы знала об этом, если бы осталась рядом.

— У меня не было выбора, — говорит она. — Он собирался убить вас, всех вас.

На этот раз смеюсь я. Наш отец был чертовым мудаком, но он ни за что на свете не стал бы убивать своих наследников.

— Пойдем. Разговоры с призраками никому не принесут пользы. — Я хлопаю брата по плечу и веду его вперед.

Мы выходим из клуба, не оглядываясь. Только когда мы садимся в машину, я замечаю, как дрожит рука Джио. То, что наша мать жива и дышит, повлияло на него.

— Это полный… пиздец, — говорю я.

— Какого черта она вообще жива? Она должна быть мертва, — стонет он.

— Наверное, это еще один "пошли вы" от старика. Не может быть, чтобы он не знал. — Я качаю головой.

— Некоторым людям нужно оставаться мертвыми. Ей уж точно. Я не хочу, чтобы она была рядом с моей семьей, — говорит мне Джио.

— Согласен.



Только когда мы подъезжаем к складу, я, наконец, чувствую, что вот-вот получу то, чего жаждал всю последнюю неделю. Чертову кровь на своих руках. Парни привязали Оливера к стулу посреди комнаты.

Я подхожу и сажусь на корточки прямо перед ним.

— Ты знаешь, кто я?

— Ты тот мудак, который украл мою невесту, — говорит он.

Мой кулак врезается в его челюсть. Сильно.

— Она никогда не была твоей. Она никогда не будет твоей, — говорю я ему.

— Если я не могу заполучить ее, то позабочусь о том, что и ты не сможешь, — выплевывает он.

Я встаю в полный рост, запрокидываю голову и смеюсь. У этого ублюдка нет чувства самосохранения.

— Видишь ли, мне очень не нравится, когда кто-то угрожает моей жене. Еще меня безумно злит то, когда в нее стреляют, — говорю я ему. Затем я поворачиваюсь, достаю пистолет из кобуры и простреливаю ему правую ногу. Он кричит, как маленькая сучка, а я улыбаюсь. — В чем дело? Теперь ты не такой крутой, да? — Я нажимаю на курок и проделываю такую же дыру в другой ноге.

— Пошел ты, мудак! — Орет он.

— Нет, пошел ты. — На этот раз я стреляю в его правую руку, а затем и в левую. Я обхожу стул. — Эти дыры на твоих руках и ногах напоминают мне о чем-то. Хотя, хоть убей, я не могу вспомнить, о чем именно. — Я останавливаюсь на месте и наклоняю голову. — Подожди, я понял. Это же Иисус. У него были дыры на руках и ногах, но еще на нем были терновый венец и крест... хм, ничего подобного у меня здесь нет, но я могу сымпровизировать.