Я бросаю пистолет на стол, беру колючую проволоку и возвращаюсь к Оливеру, который пытается прийти в себя. Прижимая проволоку к середине его лба, я обматываю другой конец вокруг всей его головы так туго, как только могу. По его лицу стекает кровь.
— Вот. Так-то лучше. Эх, если бы ты только отправился ту да же, куда и он. Но вместо этого ты прямиком направишься в гребаный ад. — Я снова хватаю пистолет и целюсь в голову ублюдка. — Увидимся там, ублюдок, — ворчу я, прежде чем проделать дыру между его налитыми кровью глазами.
Я не наслаждаюсь убийством, как обычно. Вместо этого я подхожу к раковине и тщательно мою ладони. Хотелось бы мне, чтобы на моих руках была его кровь, но я не могу вернуться домой в таком виде. Ария сойдет с ума, а я не хочу каким-либо образом напугать ее.
— Ты подарил ему быструю смерть, — говорит Джио.
— Меня дома ждет жена, — ворчу я в ответ.
— Тогда давай убираться отсюда. — Он выходит из комнаты, и я следую за ним.

— Так, вы видели ее? — Спрашивает Вин с заднего сиденья, как только Джио отъезжает от склада.
— Кого видели? — Спрашиваю я его.
— Маму? — Спрашивает он.
— Наша мать мертва, Винченцо. Она умерла в тот день, когда оставила нас с этим мудаком, не испытывая ни капли сожаления. И она останется мертвой, — говорит ему Джио.
— Значит, она жива? — Уточняет он, и Джио огрызается.
— Что, блять, я только что сказал?
— Что она мертва и должна оставаться мертвой. Но он не убивал ее, так почему же она ушла? — Спрашивает Вин.
— Я не знаю, и мне все равно. Она нам не нужна, и я не хочу, чтобы она была рядом с тобой или с другим членом нашей семьи, — говорит ему Джио.
— Хорошо, — соглашается Вин.
Джио вздыхает. Он чертовски напряжен. Я знаю, что он лучше всех помнит нашу мать; что он любил ее еще тогда, когда мы все думали, что она ушла не по своей воле. Он годами оплакивал ее в одиночестве, когда думал, что никто не увидит его слез. Ни мы, ни наш отец.
Я помню ее, но не так, как Джио. Все, что я помню, – это ощущение ее присутствия рядом, хотя на самом деле это была лишь иллюзия. Для меня ее смерть не стала большой потерей, и я рад, если все останется как есть.
Глава 38

— Они вернулись, — говорит Марсель, захлопывая свой ноутбук.
Я вскакиваю с дивана и бегу к входной двери. Первым входит Джио, выглядящий так, будто кто-то умер. Мое сердце замирает, пока Санто не входит следом за ним.
Я стою неподвижно, пока он не протягивает ко мне руки и не обнимает.
— Мне нужно в душ, дорогая, — говорит он.
— Возьми меня с собой, — говорю я ему.
Санто подхватывает меня на руки и несет вверх по лестнице, после чего запирает дверь нашей комнаты. Он заходит в смежную ванную и, перенеся мой вес на одну руку, включает воду.
Когда он усаживает меня на стойку и отступает, я вижу это. Кровь. Он весь в крови.
— Какого черта? Тебе нужен врач? — Спрашиваю я, расстегивая пуговицы на его рубашке.
Санто берет меня за руки.
— Я в порядке. Это не моя кровь, дорогая.
— Кто... Что случилось? — Спрашиваю я его.
— Оливер больше не сможет причинить тебе боль, — просто говорит он.
Слезы текут по моему лицу. Я не знаю почему, но тот факт, что он сделал это ради меня… трудно переварить. Санто большим пальцем вытирает влагу с моих щек.
— Спасибо, — шепчу я.
— Тебе не нужно меня благодарить. Поверь, мои мотивы обеспечить твою безопасность чисто эгоистичны. — Улыбается он мне. — Я пережил потерю, Ария, но мысль о том, что тебя здесь не будет… Я этого не переживу.
— Тогда давай заключим договор, — говорю я, протягивая мизинец.
— Договор? — Санто обхватывает мой мизинец своим еще до того, как осознает, что обещает. Он действительно слепо верит мне.
— Давай пообещаем, что если мы уйдем из жизни, то уйдем вместе – желательно, когда состаримся, как это было в
— Как насчет того, чтобы пообещать любить друг друга вечно, даже после смерти? Я никогда не лишу тебя жизни, Ария. Если я умру первым, я хочу, чтобы ты продолжала жить, — говорит он, затем добавляет: — А что, если у нас будут дети? Ты же не захочешь оставлять их здесь, правда?
— Конечно, нет. Я бы никогда не согласилась оставить своих детей, Санто. Ни одна мать не поступила бы так. — Я помню, какой была моя мама перед своей смертью. Она была ужасно зла, осознавая, что я буду расти без нее. Она долго болела и знала, что этот день настанет, но это было единственное, с чем она не могла смириться.
— Некоторые матери оставляют своих детей. Моя так и сделала, — говорит Санто.
— Что ты имеешь в виду? Я думала, твоя мать умерла, когда ты был маленьким? — Спрашиваю я его.
— Я видел ее сегодня...
— Как иногда ты видишь Шелли? — Тут же спрашиваю я. Потому что, будем честны, это не первый раз, когда он вызывает в воображении мертвую женщину, чтобы поговорить с ней.
— Нет, и я больше не вижу Шелли. Я бы так с тобой не поступил. Я не гребаный изменщик. — Он устало проводит рукой по волосам. — Я видел свою мать в клубе, куда мы ходили. Она была там, живая и здоровая.
