– Но ты знаешь саму легенду? – Дуэйн наклонил голову набок. – Основное помнишь?
– «Одиссею»-то? Ну, там рассказывается о странствиях Одиссея по пути домой.
– А что там сказано о сиренах?
– Красота и песни сирен пробудили похоть матросов Одиссея, в результате чего они разбили корабль о подводные камни.
– Нет, там все было не так. Моряки шли к погибели не по зову плоти.
– Тогда что же ими двигало?
– Сирены прекрасны, но их песни и красота трогали душу, а не тело. Сирены пробуждали не похоть, а страстное желание. Непреодолимую, мучительную страсть, настолько глубокую, что моряки предпочитали умереть, чем жить без сирен.
Я уставилась на Дуэйна, а он смотрел на меня, ожидая, когда до меня дойдет смысл сказанного. Это не отняло у меня много времени, потому что он все объяснил сам.
–
И снова на сердце у меня потеплело, и мне захотелось дать Дуэйну что-то взамен – равнозначное.
– А твоя любовь к быстрой езде, к гонкам? – спросила я. – Для тебя песня сирен – это скорость?
Дуэйн покачал головой, и улыбка пропала, хотя он по-прежнему неотрывно глядел мне в глаза.
– Нет, Джессика, – прошептал он, шагнув вперед и обняв меня.
– Тогда что? – удивилась я, приподняв голову.
Дуэйн не ответил. Он меня поцеловал.
Ужин был великолепен: колбаса Клетуса просто таяла во рту, а от моего яблочного пирога не осталось даже крошек.
Но я отлично помнила, что в пятницу вставать в полшестого, и откланялась гораздо раньше, чем хотелось. Дуэйн спросил Билли, можно ли одолжить его машину, и, когда пришло время ехать, Билли, Клетус и Бо стояли на газоне перед домом и махали на прощанье. Это было очень мило, и, когда мы выехали на дорогу, а Уинстонов еще было видно в зеркало заднего вида, я подумала: этим парням нужна женщина в доме.
Им не хватало мамы и, видимо, сестры. Я решила взять в привычку готовить с Дуэйном каждый четверг.
Как-то несправедливо, что все пятеро братьев Дуэйна холосты – такие красавцы и умницы! Жизнь в коллективе одиночек – просто преступление против женского пола. Я решила, что в новом году лично подыщу им подходящих подружек.
– Что это ты там замышляешь?
Я поглядела на Дуэйна. Мы остановились на светофоре, и он не сводил с меня проницательного взгляда.
Я пожала плечами, пытаясь удержать виноватую улыбку:
– Да так, ничего.
– Это ложь, ты что-то планируешь. – Дуэйн проехал перекресток, и я опечалилась, что мы живем так близко друг к другу.
– Я просто подумала, хорошо бы мне приходить к вам по четвергам и помогать с ужином. – Я поставила локоть на спинку сиденья, чтобы было удобнее любоваться профилем Дуэйна.
– Угу, – отозвался он, будто не поверив.
– Как прикажешь понимать твое «угу», Дуэйн Уинстон?
– Я же вижу, как у тебя в голове крутятся шестеренки. Не забывай, я знаю все твои физиономии. Ты строишь какие-то козни.
Я засмеялась, радуясь всему, что он только что сказал.
– Значит, ты знаешь мое лицо наизусть?
– Ты тему-то не меняй. – Не отъехав и полумили от своего дома, Дуэйн неожиданно свернул на уходившую вправо грунтовую дорогу, похожую на те, которыми ездят рейнджеры и охотники.
– Куда мы?
– Хочу тебе кое-что показать. Я поэтому и одолжил пикап. Не волнуйся, мы недолго. Я помню, тебе утром рано вставать на работу.
– Ты хоть намекни, – попросила я, когда мы вплотную подъехали к деревьям и со всех сторон нас обступила непроглядная тьма.
– Я тебе даже скажу. Мы едем в охотничий домик, мы с Билли построили его четыре года назад. Об этом доме никто не знает.
– Даже Бо?
– Даже он. Билли попросил хранить это в секрете.
– Почему?
– Наверное, потому, что мы с Билли не такие общительные, как Бо, Джетро или тот же Роско. Нас бесит теснота и толкотня. Клетус вот уезжает куда подальше – охотится на кабанов и тому подобное, но мы с Билли не находим в этом удовольствия. Поэтому он предложил приезжать сюда, чтобы остыть и успокоиться.
– Почему же ты не поселишься тут насовсем?
– Электричества нет, да и домишко совсем маленький. Туалет во дворе, воду берем из колодца – водопровода тоже нет.
Я всматривалась в профиль Дуэйна, насколько позволяла почти полная темнота.
– И сейчас ты мне покажешь ваш охотничий домик?
Он кивнул:
– Правильно.
– А это территория национального парка или владения вашей семьи?
– Наша.
– То есть здесь бываете только ты и Билли?
– Билли редко сюда наведывается, он работает с утра до ночи. Домой – ну, в большой дом – он только спать приходит и вещи там хранит.
– Значит, тут ваша крепость одиночества?
Он пожал плечами.
– Хочется так думать.
Томительный жгучий трепет возник у меня в животе, когда мое чересчур активное воображение, окончательно ошалев, разделось догола и принялось ходить колесом. Охотничий домик, где мы можем побыть вдвоем, делясь мечтами и надеждами, и никто нам не помешает! Может, здесь я признаюсь, как люблю Дуэйна. Может, здесь мы начнем строить планы на будущее – ну, по окончании этих тринадцати месяцев.
Дуэйн свернул на просеку, которую я бы в жизни не разглядела.
