Мария Кораль посмотрела на меня так, словно я вошел в квартиру на руках.
— Что с тобой, Хавиер? Ты встретил призрака?
— Да.
— Расскажи.
— Это особенный призрак: призрак, воскресший из нашего будущего. Наш собственный призрак.
— Да постой! Объясни толком, без своих адвокатских уловок.
— При чем тут мои уловки, Мария Кораль. Я слишком удручен, дай мне как следует поразмыслить.
И оставив ее с открытым ртом, я заперся у себя в комнате (из-за ее болезни мы все еще спали порознь), просидев там до самого ужина. Мария Кораль была в плохом настроении из-за допущенной мною бестактности. Я высказал ей все, что думал: мы живем, не имея твердой почвы под ногами, в мире хищников, мы не можем выжить, рассчитывая только на собственные силы. Вот-вот разразится кризис, положение в стране напряженное, безработица растет. Мы не можем позволить себе ринуться в эту разбушевавшуюся стихию, пытаясь удержаться в этом бушующем море на шатком стволе наших добрых намерений. Необходимо все как следует взвесить, обуздать наши романтические порывы, чтобы не сделать опрометчивого шага. Мы должны твердо стоять на ногах, Мария Кораль, очень твердо. Говоря все это, я думал прежде всего о ней, а не о себе. Она должна была понять меня. Я знал о жизни многое такое, о чем она даже представления не имела по своей молодости…
Но Мария Кораль не дала мне договорить. Она отшвырнула от себя тарелки и столовые приборы, вскочила, опрокинув стул, посинев от негодования, дрожа от ярости. Даже в ночь накануне праздника Иоанна Крестителя, когда мы с ней поссорились, она не была в таком гневе.
— Я все поняла, можешь не продолжать. Почему я тебе поверила? Почему раз в жизни поверила мужчине?
Она заплакала и бросилась вон из столовой, но я схватил ее за руку.
— Да успокойся, дай мне договорить.
— Нет, не надо… Я все хорошо поняла, — прошипела она, глядя на меня с ненавистью. — Ты такой же, как Леппринсе… только у него есть деньги, а ты — нищий пигмей.
Она вырвалась из моих рук, вышла из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что показалось, будто взорвался снаряд, и заперлась у меня в комнате (ее дверь по-прежнему была сломана), отказываясь выйти оттуда, несмотря на все мои мольбы.
На следующий день я отправился на работу. Я шел, надеясь, что взрыв ярости Марии Кораль постепенно утихнет и мы окончательно решим все наши проблемы, как вдруг увидел лимузин Леппринсе, который проехал мимо меня в противоположном направлении. Я остановился и проводил его взглядом: он затормозил у подъезда моего дома, и из него вышло два человека, которых я тут же узнал, несмотря на довольно большое расстояние. Это были Леппринсе и Макс. Лимузин, управляемый шофером, развернулся и снова проехал мимо меня. Наших проблем больше не существовало; ибо проблемы перестают существовать, если они неразрешимы. А в данном случае вместо проблем существовала неотвратимая реальность. С разбитым сердцем продолжал я свой путь.
Возвратясь вечером домой, я не застал Марии Кораль. Я лег в постель, не поужинав, и курил одну сигарету за другой, пока не услышал шагов в прихожей. Судя по ее нетвердым шагам — Мария Кораль натыкалась на мебель и бесстыдно икала, — я понял, что она сильно пьяна. Лелея слабую надежду вернуть утраченное счастье хотя бы частично, я встал и направился к ней в комнату. Но дверь, починенная кем-то, была заперта на задвижку и не поддавалась. Я ласково позвал:
— Мария Кораль, открой, это я, Хавиер!
— Не пытайся войти, дорогой, — сказала она насмешливо и расхохоталась, — я здесь не одна.
Я побледнел. Неужели она говорит правду? А может быть, только делает вид? Я наклонился, чтобы заглянуть в замочную скважину, но кто-то сильно стукнул меня по спине. Я обернулся и увидел перед собой Макса: стоя посредине коридора, он направлял на меня дуло своего пистолета.
— Терпеть не могу шпионов! — прошипел он язвительно.
Я вернулся к себе в комнату и стал ждать. В течение нескольких часов, которые показались мне вечностью, в коридоре раздавались шаги Макса, в спальне — смех и болтовня Марии Кораль, а за стеной недовольное ворчание добропорядочных соседей. Потом я уловил шум в прихожей. Я представил себе раздетую жену, которая провожала любовника на лестничной площадке… Наконец сон одолел меня и мне приснился Вальядолид и отец, который провожает меня маленького первый раз в школу.
