Чрезвычайно удивляет попытка К.Александрова извиниться за помощь, оказанную власовцами патриотам восставшей Праги - единственное достойное деяние РОА. А следующий отрывок из рецензии К.Александрова просто повергает в шок. Оправдывая участие в армии Власова карателей из бригады Каминского, он пишет: “Среди каминцев были преступники и уголовники, но их мародёрское отношение к гражданскому населению Варшавы мало чем отличалось от отношения военнослужащих Красной армии к гражданскому населению Восточной Пруссии зимой - весной 1945 г. Дело, наверное, не в армейской принадлежности, а в особенностях ментальности советского человека”. Или я чего-то не понял в этой дословной цитате, или К.Александров ставит знак равенства между уголовниками и советскими людьми. Сравнение советских солдат с уголовниками бригады Каминского и пассаж о неких особенностях ментальности советского человека, делающих его предрасположенным к грабежам звучат просто кощунственно. Лично я довольно значительный отрезок своей сознательной жизни прожил как советский человек и потому данный тезис кажется мне не просто некорректным, а оскорбительным. Факты насилия к немецкому населению со стороны солдат Красной Армии, конечно, имели место. Но даже за рубежом ни один серьезный исследователь не акцентирует на них внимание своих читателей. Известный британский историк Б.Лиддел Гарт, например, считает такие эксцессы единичными и вполне объяснимыми. Советские солдаты по пути
в Германию прошли столько разрушенных городов и сел и столкнулись с такими фактами бесчеловечного отношения фашистов к жителям оккупированных территорий, что остановить порывы мести с их стороны не всегда представлялось возможным. Бывший немецкий генерал Курт фон Типпельскирх в своей истории II Мировой войны о зверствах красноармейцев также особо не распространяется.
Далее К.Александров утверждает, что “капитан М.И.Якушов никак не мог арестовать генерала Власова 12 мая 1945 г. на глазах “разоружённой власовской дивизии” по той простой причине, что Власов был задержан советскими автоматчиками в глубине американской зональной территории в маленькой колонне
из семи автомашин, в то время когда 1-й дивизии уже несколько часов как не существовало”. На глазах всей дивизии, арестовать Власова, конечно, было затруднительно. А вот на глазах личного состава батальона РОА, которым командовал капитан Кучинский (именно он указал на проезжавшую мимо колонну из семи автомашин в сопровождении двух американских “виллисов” и был награжден за это советским орденом) - можно.
Теперь поговорим о честности и самоотверженности генерала Власова, который
“отказался бросать собственных солдат”. В действительности же он, будучи доставлен в штаб 25 танкового корпуса Красной Армии 12 мая 1945 г. в 20 часов, уже в 20 часов 45 минут подписал свой последний приказ: “Всем моим солдатам и офицерам, которые верят в меня, приказываю немедленно переходить на сторону Красной Армии… Всем гарантируется жизнь и возвращение на родину без репрессий. Генерал-лейтенант Власов”. Кто же дал ему такие гарантии? Ничем не примечательный и мало кому известный советский генерал-майор Фоминых?
Продолжим чтение рецензии К.Александрова: “В 1914-1917 гг. ни один попавший в плен кадровый русский офицер не служил на стороне Германии. Попытки формирования воинских частей из русских военнопленных низшего состава также не дали кайзеровскому командованию ощутимого результата. Спустя всего чуть более четверти века ситуация выглядела прямо противоположным образом. Следовательно, что-то произошло в стране за эти 25 лет”. И далее: “Наиболее серьёзным упущением
В. Рыжова нам представляется и тот факт, что феномен судьбы Власова и его обречённого движения он рассматривает вне контекста эпохи и предыдущих десятилетий истории советского государства”.
