Во-вторых, над А.А. Власовым, С.К. Буняченко, В.Ф. Малышкиным, В.И. Мальцевым, М.А. Меандровым, Ф.И. Трухиным и другими руководителями Власовского движения в 1946 г. готовился открытый процесс. Все советские люди должны были гневно заклеймить презренных предателей. Однако упомянутые “предатели” проявили незаурядное для тисков сталинского следствия упорство, отстаивая собственные политические взгляды. В итоге начальник ГУКР “СМЕРШ” генерал-полковник В.С. Абакумов 26 апреля 1946 г. обратился к Сталину с письмом. Главным препятствием, помешавшим провести открытый процесс в Октябрьском зале Дома Союзов, по выражению Абакумова, стало поведение “некоторых подследственных”. Опасаясь изложения подсудимыми на открытом процессе антисоветских взглядов, “которые объективно могут совпадать с настроениями определённой части населения, недовольной советской властью”, Абакумов просил Сталина “дело предателей… заслушать в закрытом судебном заседании… без участия сторон”. Закрытое судилище - одно из самых убедительных доказательств политического характера Власовского движения. Наконец, в-третьих, решение о казни генерала и его единомышленников было принято не 31 июля, как пытается уверить читателя В. Рыжов. Тем более, не принимала его и Военная коллегия Верховного Суда СССР. Решение о казни генерала Власова и других руководителей КОНР было принято на заседании Политбюро 23 июля 1946 г. представителями высшей партийной номенклатуры ВКП(б) за неделю до начала “процесса”. Коллегия Ульриха лишь озвучила сталинский приговор, а так называемый “суд” представлял собой обычную расправу по политическим мотивам. Повесили Власова и других руководителей движения не 2-го, а ночью 1 августа 1946 г. во дворе Бутырской тюрьмы. Останки казнённых кремировали и захоронили в безымянном рву Донского монастыря, где с 1930-х гг. хоронили прах жертв сталинских репрессий.
Генерал-лейтенант Андрей Андреевич Власов - трагическая фигура в новейшей русской истории. Он не был заурядным предателем, так как сохранение статуса военнопленного гарантировало ему жизнь и карьеру в гораздо большей степени, чем опасная и неясная перспектива антисталинского лидера. В судьбе Власова в известной степени отразились судьбы сотен тысяч людей, изломанных сталинским режимом и методично стиравшихся в лагерную пыль, для которых бело-сине-красная нашивка “РОА” осталась последним шансом вернуть утраченное достоинство. Власов не был и удачливым, хитроумным политиком, знавшим, когда и на какую лошадь поставить; в нём удивительно сочетались незаурядная воля и наивное упование на порядочность отдельных немцев или на верность англо-американских союзников собственным демократическим принципам. Но Председатель КОНР сам был порядочным солдатом, сумевшим преодолеть психологическую зависимость от сталинщины и осмелившимся бросить ей открытый вызов. Конечно, из-за колючей проволоки немецкого лагеря это было сделать проще, но и для такого поступка требовались незаурядные решимость и мужество. Ведь большинство наших соотечественников до сих пор не желает должным образом оценить и осмыслить советский период русской истории. Нет сомнения, что о Власове и трагедии власовской армии будут написаны ещё десятки исследований. Важно лишь, чтобы их авторами были профессионалы, не только знающие фактическую сторону событий, но и чувствующие боль того времени.
Кирилл АЛЕКСАНДРОВ,
кандидат исторических наук,
учитель истории,
г. Санкт-Петербург
Валерий Рыжов.
ПРЕДАТЕЛЬ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СПАСИТЕЛЕМ ОТЕЧЕСТВА.
История. № 5. М., 2005 г. стр.29-32.
Должен признаться, что отклик Кирилла Александрова на мою статью “Человек
из трясины”, посвященную генералу Власову, весьма удивил меня. Данная работа представлялась мне не просто исключительно взвешенной, но даже в некотором роде новаторской - в смысле осторожности оценок и суждений об этом, мягко говоря, непопулярном в России человеке. Приятно, что даже такой строгий критик и оппонент как К.Александров отметил мое желание “избегать традиционных, советского времени, стереотипных оценок”. Но этого для него оказалось недостаточно. Чтобы угодить оппоненту, я должен был возвести Власова на пьедестал. Я, конечно, знал, что за рубежом у данного генерала имеются горячие поклонники, готовые не только оправдать предателя, но и возвести его в ранг национального героя, но не думал, что таковые имеются и в нашей стране.
Прежде всего, хотелось бы ответить на следующий упрек К.Александрова: “Вызывает удивление, что В. Рыжов практически ничего не пишет об офицерах, служивших в армии Власова. А ведь среди них были кадровые командиры Красной армии”. Дело в том, что статья “Человек из трясины” задумывалась как исторический портрет.
В данной работе я попытался объективно и без обвинительного уклона рассказать о судьбе человека, который стал одним из самых главных антигероев советской эпохи. Рассказ о соратниках Власова не входил в мои планы и, признаюсь, они меня не очень интересуют - ни как историка, ни как человека.
