– Это я все знаю, только самих родителей ты ей не вернул. Но Лена?! Ты нанял киллера расправиться с твоей женщиной, носящей твоего ребенка! – Петр вскочил с кресла.
– Во-первых, сядь. Во-вторых, это моя, как ты выразился, женщина и мой ребенок. Значит, я и решаю, что с ними делать. Я! Понимаешь? В этой жизни все решаю я! А ты помогаешь. Не решаешь, а помогаешь. Кстати, – Глеб осекся, – а откуда ты знаешь? Телеграм ведь не прослушивается?
– Прослушивается, Глеб. Прослушивается! Хоть это решаешь и не ты. – Петр злорадно рассмеялся.
– Ну и хрен с ним. Ты будешь молчать, а остальных купим. Как всегда, Петруша, как всегда!
– Потрясающая самоуверенность – думать, что можно купить все на твои деньги. Полную безнаказанность за все твои бесчинства!
– Деньгами можно купить все и всех, Петь, – произнес Глеб уверенно.
– Сомневаюсь, что сейчас у тебя это получится. – Петр встал и вышел за дверь. Глеб даже не обернулся, а зря: в кабинет вошли четверо крепких мужчин. И когда ему предъявили ордер на арест, он осознал, что запись только что состоявшегося разговора, где он признается в намерении совершить убийство, дополнит на радость следователям объемный пакет собранных против него доказательств.
Когда Елена вернулась в Москву, сразу заехала к Артуру. После того, что произошло, она чувствовала к нему нечто вроде трогательной нежности. Это не было чувством к мужчине, это было тепло от осознания, что рядом есть родной человек. Елена была удивлена, когда Петр рассказал ей, что Артур вплотную занялся личностью Глеба. Она не могла понять – что это? Месть более удачливому сопернику? Или желание вернуть свои утраченные позиции в ее жизни? Да и какая разница – просто хорошо, что он есть.
Осенью в Переделкине было гораздо лучше, чем летом. Листва почти скинула свой золоченый наряд, деревья стояли обнаженные и от этого трогательно беззащитные. Елена сидела на крыльце дома Артура, держала в руках чашку с дымящимся мятным чаем.
Артур подошел неслышно, накинул ей на плечи мягкий плед и присел рядом. Они смотрели на звезды и молчали. Небо было удивительно чистое и звездное для осени. Артур произнес:
– Я в детстве любил сидеть у окна и разговаривать со звездами. Каждой звезде придумывал свое имя: например, Нзури – в переводе с суахили это значит «прекрасная». Или Завади – это «дар», Сараби – «мираж»… Я их всех узнавал и ждал каждый вечер.
Елена откликнулась из темноты:
– Откуда ты знал такие диковинные имена? Раньше интернета не было.
– У меня папа был геологом, часто брал меня в экспедиции. Там я много мечтал. Представлял себя капитаном корабля, обязательно парусного. Или изобретателем эликсира, который поможет человеку пройти внутрь горы и увидеть гномов, узнать их языки, пожить с ними, собирать самоцветы и рассматривать их в лунном свете… Меня всегда манили тайны и неизвестность. В общем, я всегда искал свою чашу Грааля.
– Нашел?
– Нашел, Леночка, нашел. Да только поздно. Чаша Грааля для мужчины – это всегда женщина, и только она. Но понимают это единицы. В основном мужской пол стремится осваивать новые территории, новые тела, новые миры. Они не понимают, что все это есть в одной-единственной. Надо просто смотреть и видеть. – Артур смотрел на Елену, глаза его блестели.
– Артурчик, да ты стал романтиком! – Она смутилась и засмеялась.
– Сам удивляюсь. Ну все, пойдем в дом, тебе нельзя долго сидеть здесь, у нас не Крым, вечерами уже холодно. – Он заботливо придерживал Елену за локоть, пока та поднималась.
Они вошли в дом. Елена засобиралась.
– Может, останешься? – Артур был явно расстроен, видя сборы Елены.
Елена покачала головой.
– Но почему? Я думал… – начал он и осекся.
– Не знаю. Я ничего пока не знаю, кроме того, что мне сейчас лучше одной. В уединении я себя лучше слышу. А для меня сейчас это самое важное. Для меня и для сына.
– У тебя мальчик? – Артур посмотрел на живот Елены.
– Да, мой сыночек.
– Как назовешь? – спросил он и замер, боясь услышать то самое имя, которое ненавидел всем сердцем.
– Вася. Василий, – не раздумывая, с нежной улыбкой ответила Елена.
– Вася? Какое-то кошачье имя… Ой, прости, сам не знаю, как вырвалось, дурак я старый. – Артур растерялся, смутился.
Елена улыбнулась:
– Прекрасное имя. В честь моего старенького учителя литературы Василия Никаноровича. Из детдома. – Елена будто и не обратила внимания на слова Артура. Ей было хорошо и спокойно. А когда хорошо и спокойно, ничто другое не важно.
– Лена… Ты помнишь, что я тебе говорил? – Артур взял ее за руку.
– Ты о чем?
– О том, что мы до сих пор женаты и мне даже не придется усыновлять твоего сына с таким прекрасным именем.
– Артурчик, я помню, все помню. Но я пока даже не думаю об этом. Может, чуть позже… потом. – Елена чмокнула его в щеку и вышла в осеннюю ночь.
Она шла к машине не торопясь, наслаждаясь тишиной. Воздух был еще теплым, но уже звенящим, в нем чувствовался запах опавших листьев и скорых первых заморозков, спелых желудей и пожухлой травы. Впереди зима…
Елена села в машину, завела ее. Долго сидела и смотрела, как дождь из падающих золотых листьев осени опускается на лобовое стекло.
