Через несколько дней они сидели втроем: Елена, Петр и Артур. Не в кабинете Петра или Елены, не в доме Артура в Переделкине, а на обычной скамейке в городском парке. Вокруг почти не было людей, одинокие прохожие не спеша гуляли по аллеям, шумели птицы, ветер тихо переговаривался с листвой. Елена залюбовалась парком, но быстро одернула себя – не для того они встретились втроем.
Артур положил перед собой телефон, нажал на кнопку диктофона. Послышался голос Глеба.
– Он с адвокатом беседует, – шепотом сказал Артур.
– Порядок наследования бизнеса, как вам известно, Глеб Георгиевич, таков. Сначала прямые наследники – то есть дети, затем братья, сестры, родители. То есть наследование Ивана не будет являться первым. Сначала идет ребенок, которого родит Елена.
– Но ребенок может быть не от меня… – послышался голос Глеба.
Елена побледнела и прикрыла глаза. Артур увидел это и положил ей руку на ладонь.
– Это очень быстро доказуемо. Тест ДНК – и все станет ясно. Насколько я знаю Елену, шансов на то, что ребенок не от вас, мало.
Диктофон замолчал. Петр, Елена и Артур тоже молчали.
– Глеб Георгиевич, я старый и циничный человек. К тому же адвокат. Мои морально-этические принципы и жизненный опыт обязывают предупредить о следующем. Возможно, сейчас вам кажется, что убийство Елены или прерывание каким-то способом ее беременности и есть решение всех ваших проблем. Да, в наш план это обстоятельство – появление у вас ребенка – не входило. Но сейчас, я думаю, надо смириться. Убийство, знаете ли, дело такое: раз решишься, потом не остановишься. И я не уверен, что есть сумма в рублях или долларах, которая успокоит совесть убийцы. К тому же – это же ваш ребенок. Решать, конечно, вам, но я бы не советовал. Есть черта, у которой стоит остановиться.
Глеб молчал.
Диктофонная запись затрещала, раздались посторонние голоса, звук прервался.
Елена закрыла глаза ладонями.
– Леночка, ничего не бойся. Мы с тобой. – Петр приобнял Елену.
– Это не все. – Артур что-то набрал в телефоне.
Из динамика вновь раздался голос Глеба, он был сухим и бесстрастным:
– Я готов, ищите человека. Решение принято.
– К чему он готов? – не поняла Елена.
– Леночка… – начал Артур.
– Не пугайте ее, тихо, – прервал его Петр.
– О чем вы говорите? Что должно меня напугать? – Елена посмотрела на Петра и по его лицу все поняла. Она ахнула: – Петь, нет, он не может этого сделать!
– Леночка, а он сам ничего и не будет делать. Он нашел человека, который все сделает, это записано дальше. – Артур снова стал нажимать что-то в телефоне.
– Артур, остановитесь. Лене не надо это слышать, – решительно сказал Петр.
– Нет-нет, я хочу услышать. – Елена была настойчива, хотя ее трясло, в ушах шумело, круги плыли перед глазами.
– Петр прав, не надо. Я уже слышал, могу резюмировать. Тебе срочно нужно скрыться. Уехать, исчезнуть, – проговорил Артур.
– Я никуда не поеду. Я хочу посмотреть ему в глаза. – Елена решительно тряхнула головой.
– Лена! – попытался остановить ее Петр.
– Я взрослый человек, в конце концов. Прекратите надо мной трястись!
– Она не уедет. – Артур повернулся к Петру.
Петр бессильно опустил руки.
Вечером он заехал за Еленой и увез ее в подмосковный санаторий. Аргумент Петра был прост и убедителен: «Ты вправе рисковать собой, но не ребенком». Елена, помолчав минуту, сдалась.
Через два дня Петр пригласил Ивана в свой кабинет. Он смотрел на своего друга детства и не узнавал его. Джокер из ночных кошмаров Петра ожил и сидел перед ним.
– Сука ты, Глеб. Я все знаю! – в полной тишине неожиданно выпалил Петр.
– Ну и хорошо, – Глеб самодовольно хмыкнул, – только, первое, ничего не докажешь, и второе – тебе это невыгодно. Мы и дальше пойдем вместе. Ты нужен мне, я – тебе.
– Нет, дорогой. Потому что ты не человек, а монстр. И человеком никогда не был!
Глеб помолчал. Потом посмотрел на Петра и спокойно сказал:
– Был Петя, был. Когда отца моего вместе искали и хоронили – тогда еще был человеком. А потом понял, что отец умер не от алкоголизма. Он всегда был творцом – помнишь его чертежи? Если бы жив остался, мы с ним покруче Илона Маска создали бы корпорацию. А умер он потому, что не хотел жить в зависимости от других. Он внутри был свободен, понимаешь? Он летать хотел, а ему крылья обрубила перестройка чертова. – Глеб сглотнул слюну и продолжил: – И я дал себе слово: никогда, слышишь, никогда ни от кого не зависеть!
– А Зураб?
– Это уже неважно. Зураб почувствовал, что я набираю силу. И если бы я его не убил, Зураб убил бы меня. Там все просто было. Вопрос силы и власти. Но я ему благодарен – с ним я прокачал свои качества бультерьера, он меня многому научил.
– Научил убивать?
– Ты имеешь в виду родителей Ольги? Это была инициация. Никуда не денешься. Просто им не повезло. На их месте могли быть другие, но Зураб показал на них. Я тогда постарался уберечь хотя бы Ольгу, чтобы она опоздала выйти к ним в машину. Но она успела, увы, в машину сесть и потому все видела. Я убил их, да. Но потом исправил это – я женился на Ольге и за короткий срок постарался дать ей максимум того, что она потеряла со смертью родителей.
