Елена потерпела фиаско – ничего выяснить не смогла. Но начатую «гуманитарную миссию» бросить в одночасье было бы заметно, да и на самом деле она почувствовала, что делает что-то доброе, правильное. Потому и продолжала навещать Ухту раз в неделю. Дело в отношении Глеба прекратили «в связи со смертью подозреваемого».
В поездках Елену сопровождал охранник, приставленный Петром. Он с непроницаемым лицом стоял у дверей квартир, куда приезжала Елена с подарками, чем вызывал благоговейный трепет у маленьких детей и добродушные насмешки у их матерей. Они шептались с Еленой, мол, хорош парень, высокий да складный, при костюме да при галстуке, может, его к нам за стол пригласить да покормить, а то стоит как истукан… Елена предлагала охраннику пообедать, он вежливо отказывался и продолжать стоять. Сначала он раздражал Елену, потом привыкла. Телохранитель сопровождал в поездках, на прогулках, но не в корпорации. Петр не хотел, чтобы его заметил Иван, это могло бы вызвать у него подозрения.
Меж тем Иван-Глеб вел себя как настоящий Иван. Он не возвращался к разговору о племяннике, присутствовал на совете директоров, обсуждал с Петром будущее подписание соглашения с партнерами из ЮАР. Петр не мог не признать: от разговоров с Иваном, от его советов был толк. Приближался день возвращения в Россию нотариуса и, соответственно, оглашения завещания.
Вернувшись из Ухты, Елена вызвала Петра к себе в кабинет. Официально, через секретаря.
Петр вошел несколько растерянным.
– Леночка, быстро ты освоилась со своей новой ролью. – Петр улыбался. – В следующий раз вызывай телеграммой. Хотя могла бы просто позвонить. Что-то случилось?
Елена не ответила на улыбку Петра. Она жестом показала на стул перед длинным столом переговоров. Петр удивился: обычно они с Еленой беседовали, сидя на мягких удобных креслах перед журнальным столиком.
Елена начала без прелюдий:
– Петр Сергеевич, разговор нам с вами предстоит непростой. Но важный.
– Леночка, так что случилось-то?
– Я давно это подозревала. Пока я была в командировке, мои люди подготовили отчет, все проверили и перепроверили. Увы, они подтвердили то, что я интуитивно чувствовала, но не хотела сама себе верить. – Она говорила тихо, но в голосе чувствовалась сталь.
– Лена, – произнес Петр глухо, – так что случилось-то?
– Случилось не сейчас. Я узнала, что год назад ты втихую создал страховую компанию. В день смерти Глеба, в тот же день, через полтора часа, ты взял у нашего Инвестбанка кредит в три миллиарда, но не деньгами, а акциями «Бегемота», после чего эти акции были срочно выставлены на продажу. А продал ты их в среднем на пятнадцать процентов ниже их реальной рыночной стоимости и собираешься погасить долг через неделю, когда твоими усилиями акции упадут в цене в три раза. Ты из корысти своей планомерно топил «Бегемота». Ты не мог не знать, что продажа столь значительного пакета вызовет моментальное снижение рыночной капитализации компании и сброс акций другими игроками рынка. И когда акции теряли в цене, ты не сделал ничего, чтобы этому помешать!
Петр побледнел.
– Леночка, я…
– Петя, не перебивай меня, пожалуйста. Твой расчет был в том, что через десять дней курс акций снизится раза в три-четыре? А часть выручки от распродажи ты направишь на выкуп уже обесцененных на тот момент акций «Бегемота», чтобы вернуть кредит этими дешевыми акциями, ну а две третьих, а лучше три четверти окажутся чистоганом в виде прибыли? Так что ты, Петь, вроде бы все правильно сделал. К тому же на развитие страховой компании были нужны деньги…
– Лена, позволь мне сказать… – Петр был бледным как полотно.
Она не обратила внимания на его слова.
– И еще ты думал, что сможешь под шумок что-то из «бегемотовских» активов подкупить. Например, банк. Правильно мыслю? Так ты все рассчитал, Петь? Ты сливал и компанию, и акции. Только вот какая «незадачка» получается: акции-то скупила я!
– Как – ты? – ошарашенно спросил Петр.
– Да, именно я. Ты сливал. Я скупала.
Петр встал. Он чувствовал себя загнанным в угол зверем. Но как это возможно? Как эта хрупкая женщина смогла так быстро разоблачить его хитро продуманную схему? Елена будто прочитала его мысли.
– Я давно наблюдала за тобой. Я видела, что с твоими аналитическими способностями ты можешь многое. За годы работы с Глебом ты устал быть на вторых ролях. Это понятно.
– А Глебу было непонятно? – спросил Петр тихо.
– Не знаю. Он не делился со мной. Но думаю, что рано или поздно он бы вычислил твою схему. Просто Глеб привык, что ты всегда в его тени. А я почувствовала, что вторые позиции тебя не устраивают.
– Ты очень умна, Лен, я знал это, но не ожидал, что настолько. – В голосе Петра сквозило восхищение.
– Женская интуиция. И некоторые познания в человековедении, – сказала Елена сухо. – Так что будем делать? Ты крал у Глеба.
– Да, крал. А он украл мою жизнь. Всю до последней капли! Как ты думаешь, каково было мне? Он даже женщин моих украл! Тебя в том числе! – Петр мерил шагами кабинет.
