— Нет. Возвысь их. Помоги им. Обучай их. Я знаю, что ты думаешь об этом. Пойми, только так мы можем уберечь детей. Наши враги. Мы заставим их сиять и взмыть в высь, чтобы наши потомки всегда видели тех, кому должны отомстить. Дети врагов будут сверкать ярко, ты должна позаботиться об этом. Только тогда они не смогут скрыться от стрел и копий наших потомков. Пусть они станут ступенями для них, еще одной возможностью развить светоч.
— Другого пути нет. Ты и сама понимаешь. Любовь жестока и порой заставляет нас принимать болезненные решения.
— Пусть так. Это их выбор. Мы можем лишь дать им шанс. Как они им воспользуются зависит от их желаний. Нам же остается лишь надежда. Кто знает, сколько понадобится тысяч или десятков тысяч лет, чтобы потомки смогли изменить ситуацию.
— Я могу лишь надеяться на это.
Слова исчезли, растворились в пространстве. Инк попытался осмыслить всё, но вдруг начал смеяться. Он хохотал и хохотал в безудержной истерике, на замечая, как отчаянно начинает дрожать его светоч…
Инк смеялся, не в силах остановиться, даже когда из светоча и вылетели девять тонких нитей сознания. Следом по столько же потоков отделилось от каждой из маленьких частиц сознания, растекшихся по миру разума. Тонкие линии носились, как обезумевшие звери. Легко проходили сквозь обычную область, но жестко бились о монолитные части спрятанных воспоминаний. Вначале столкновений было несколько тысяч, затем десятки тысяч, сотни… и скрепы не выдержали. Вместе с рассыпающимися прослойками, возвращались и воспоминания о прожитой в качестве смертного жизни.
Образы о прощающихся родителях и тигре с хвостом-змеёй оказались образами, которые он создал сам во время чтения популярной веб-новеллы. Воспоминания нахлынули бурным потоком, но не могли потушить светоч. Инк видел четко и ясно каждую освобождающуюся частицу прошлого. Он не был сиротой, и его настоящие родители жили в нулевом мире. Освобожденная память позволила понять кое-что очень важное. Скрепы накладывались не только после попадания в мир отражения, но и намного раньше. Как-то ему встретился монстр на дороге, но уже через несколько минут из его памяти вытравили неудобные образы, заменив смутным образом крупной собаки. Часть же настоящей памяти стала первым камешком скреп.
После той встречи Инк видел нечто загадочное в каждой собаке. Пусть воспоминания и были скрыты, часть разума знала правду…
Инк вспомнил, что у него есть трое младших — два брата и сестра. Один всего на пару лет младше, а близняшки ходили в детсад. Обычно Инк сам забирал младших и приводил домой, но как-то попросил второго забрать малышню, ведь сам в это время готовился к поступлению в университет. Страшные слова о том, что произошло непоправимое, потрясли его до основания. Он бежал к детсаду, но на месте увидел лишь котлован — даже здание не сохранилось. Кто-то из собравшихся зевак говорил «Это теракт», другие — винили какие-то страны с запусками ракет и учениями, а Инк стоял и хотел кричать на каждого из них, потому что нелепость объяснений вызывала у него злость.
Откуда террористы в их мирном и тихом городке? Какие ракеты так далеко от границ? Инк уже бросился с кулаками на любителя черного юмора, посчитавшего смерть его трех младших хорошим поводом для шуток, но остановился на полпути. Тогда ему даже показалось странным, зачем я здесь? В домашней одежде и тапочках? Он забыл. Он смотрел на котлован и ему казалось, что когда-то давным-давно в этом месте хотели что-то строить и просто забросили. Он забыл о младших и с какой-то растерянностью подумал о своём непонятном желании поступить в престижный университет. Тогда из него, вместе с памятью вынули и добрую половину устремлений. Причина, по которой он так старался… Он просто забыл её.
