Дома отец лениво переругивался с матерью, спрашивая зачем ей понадобилось брать в магазине подержанных вещей столько одежды на маленьких детей. Та что-то говорила про подарки двоюродной тетке, у которой якобы скоро родится то ли мальчик, то ли девочка, поэтому накупила для обоих полов, а если будут близняшки, так всё вместе пригодится. Инк относил в гараж «свои старые тетради», не замечая сверкающую новизну некоторых из них. С того времени он охладел к учебе, но почему-то стал симпатизировать легким романам, рассказывающим о трагической судьбе героя. Особенно ему симпатизировали истории о теряющем любимых родственников персонажах, которые отправлялись в путь и мстили неизвестным обидчикам самым ужасным образом. Любовь к такого рода драме казалась Инку странной и предосудительной, говоря языком закомплексованных школьников — девчоночьей. Он очень стыдился этого и боялся признаться другим.
А еще была война. Первые кадры, показывающие разрушающую город битву человека в пылающих оранжевым доспехах и неизвестного монстра, транслировали по чуть ли не всем каналам, но прошел всего час и всё было забыто. Зато появилось смутное знание, что одна страна опять не поделила что-то со своими соседями и в итоге оказался разрушен город с множеством мирных жителей. Обе стороны спихивали ответственность на оппонентов, но ни у кого не было железных доказательств, лишь твёрдая уверенность: «Мы этого не делали, атака их рук дело».
В итоге война продолжилась, маховик раскрутился на несколько лет. Люди воевали и лили свою кровь за сохранение чужих тайн. Мстили другим жертвам, не зная о существовании настоящего врага.
Инк больше не смеялся. Он сидел на пепельной земле перед алтарём архидемона из обломка колонны древнего храма. Его руки обхватили голову, из оставленных рогами царапин текла холодная от ужаса кровь. Из смотрящих на опустошенную землю маленького мира потрясенных глаз падали капли горячих от ярости слёз.
Инк хотел верить в написанное разноцветными строчками. Простой и понятный враг. Есть человечество, а есть теневые правители мира — кланы, потомки богов. Правда о мире оказалась страшной. Очень хотелось верить, что есть кто-то, соболезнующий всем жителям нулевого мира. Возможно, их общие предки. Как же приятно думать, что не ты виноват в своей ничтожности… Но Инк не мог обманывать себя больше, не после того, как его столько раз обманывали другие. Легко сказать: «я буду думать головой, стану разумнее, возьму пример с более успешного товарища», но как тяжело это сделать! Сколько уже обещаний он дал себе, и сколько не сдержал? Не только в буфере, но и в той, уже прошлой, жизни. Как противостоять врагам? Как выдержать груз надежд предков? Да и предков ли? Не является ли это частью хитрого плана духа отражения в попытках освободиться, или другой схемы с неизвестными переменными? Он видел и слышал так много, но сколько из этого осознал? Сколько вопросов должно было появиться о причинах происходящего с самого момента вознесения? Всё походило на приятную сказку, и он даже не сомневаясь ни в чем доверялся другим, плыл по течению. Он боялся, но страх был ненастоящий — сахарный, фальшиво-киношный. Скрепы в разуме не дали ему свихнуться, но и оторвали от реальности. Ради чего всё это было? За что он рисковал головой? Власть? Теперь всё это казалось глупой, безнадежной мечтой. Как в этом мире ему вообще выжить? Без поддержки законов, без понимания происходящего. Что делать дальше?
Лишь в одном Инк мог быть уверен — никому нельзя верить на слово. В нулевом мире нет и капли силы. Если ложь — орудие слабых, нет ничего удивительного, что весь он пропитан обманом до основания. Инк снова стал собой в полном смысле этих слов и понимал — его нельзя назвать камешком, способным сломать механизм безжалостной системы. Инк не стал кричать в небо и грозить неведомых богам страшной карой неотвратимого возмездия… хоть и очень хотелось. Он сжал кулаки и вздрогнул от боли. Когти впились в ладони. Пальцы, запутались в шевелюре и выдрали несколько волос. Инк вспоминал всё случившееся с ним, обдумывал и учился. Лицемерие, ложь, шаги плана, в который его вовлекли. Инк не понял всего, но старался ухватить самые важные детали. Эмоции утихли, оставив тупую боль и желание действовать. Не так глупо, как раньше — осторожно, проверяя и перепроверяя свои шаги. Он ведь даже не убедился, что в этом маленьком мире кланы не оставили своего наблюдателя. Кто-то ведь мог стать свидетелем его разговора с архидемоном.
