Это было своего рода искусством. Когда в комнату врываются вооруженные люди, знающие, что в ней происходит что-то неладное, им тем не менее требуется доля секунды, чтобы оценить обстановку, принять решение, рассчитать свои действия, подумать, наконец. Но господину Тюльпану не требовалось и доли секунды. Он никогда не думал. Его руки двигались автоматически.
Даже очень наблюдательный господин Кривс так и не понял, что произошло. Даже при повторном замедленном воспроизведении нельзя было бы разглядеть, как господин Тюльпан схватил стоящий рядом стул и нанес удар. Просто имело место некое мельтешение, в результате которого оба охранника оказались валяющимися на полу без чувств, причем у одного из них была неестественно вывернута рука. В потолке еще дрожал один из ножей.
Господин Кноп и глазом не моргнул. Он по-прежнему держал оружие направленным на зомби. Но потом он достал из кармана маленькую зажигалку в виде дракончика, а
Не спуская глаз с законника, господин Кноп поднес зажигалку к трубке. Тряпочка вспыхнула. Сухость господина Кривса вошла в поговорки.
– Я собираюсь совершить очень скверный поступок, – сказал господин Кноп. Глаза его остекленели, как будто он находился под гипнозом. – Но я уже столько таких поступков совершил, что одним больше, одним меньше – не имеет значения. Труднее всего первое убийство. Зато следующее дается тебе раза в два легче. Ну и так далее. Понимаешь? А после двадцатого убийства ты и вовсе ничего не чувствуешь. Но… сегодня чудесный день, птички поют, всякие там… котята… яркое солнышко отражается от белого снега, обещая скорое наступление весны с душистыми цветами, свежей травкой и опять же котятами… а затем и лето придет, о, нежные поцелуи дождя, все такое чистое, умытое,
Господин Кривс пошарил в ящике и достал еще один бархатный мешочек. Господин Тюльпан, с беспокойством взглянув на партнера, который если раньше и поминал котят, то лишь применительно к бочке с водой, взял мешочек и заглянул внутрь.
– Рубины, – сообщил он. – Причем чистые.
– А теперь убирайтесь, – прохрипел господин Кривс. – Немедленно. И никогда не возвращайтесь. Я никогда о вас не слышал и никогда вас не видел!
Он не спускал глаз с потрескивающего огня.
За последние несколько сотен лет господину Кривсу приходилось побывать в самых разных ситуациях, в том числе и самых опасных, но опаснее господина Кнопа с ним еще никогда никого не случалось. А также более психически неуравновешенного. Господин Кноп покачивался из стороны в сторону, а его взгляд постоянно блуждал по темным углам кабинета.
Господин Тюльпан потряс партнера за плечо.
– Ну что, ять, сворачиваем ему шею и отваливаем? – предложил он.
Кноп часто заморгал.
– Да, конечно, – сказал он, словно приходя в себя. – Хорошо. – Он посмотрел на зомби. – Думаю, сегодня я оставлю тебя в живых, – промолвил он, задувая пламя. – А завтра… кто знает?
Вроде и слова были подобраны правильно, но его угрозе почему-то не хватало убедительности.
А потом Новая Контора удалилась.
Господин Кривс сидел за столом и смотрел на закрытую дверь. Ему было совершенно ясно (а в подобных вопросах на мертвеца можно положиться), что оба его вооруженных секретаря, ветераны многих судебных боев, ни в какой помощи уже не нуждаются. Господин Тюльпан был настоящим профессионалом.
Достав из ящика стола лист писчей бумаги, господин Кривс написал печатными буквами несколько слов, вложил лист в конверт, запечатал его и вызвал еще одного помощника.
– Распорядись, чтобы тут убрали, – велел он секретарю, изумленно уставившемуся на своих павших товарищей. – А потом отнеси это де Словву.
– Которому, сэр?
Господин Кривс поморщился. Ну да, конечно.
–
Вильям де Словв перевернул страницу блокнота, едва успевая записывать. Братия таращилась на него, как на какое-то уличное представление.
– Поистине великим даром ты обладаешь, сэр, – заметил Арнольд Косой. – На сердце так легко и покойно становится, когда смотришь, как скользит по бумаге твой карандаш. Жаль, я так не умею. Но с этой, с механикой у меня всегда было не очень.
– Может, чашку чая? – предложил Человек-Утка.
– А вы здесь пьете чай?
– Конечно. Почему бы и нет? За кого ты нас принимаешь? – Человек-Утка с располагающей улыбкой поднял закопченный чайник и ржавую кружку.
Вильям решил проявить вежливость. Это было бы весьма уместно. Кроме того, вода ведь… кипяченая?