— Что я слышу, мама? Ты хочешь устроить мою личную жизнь? Не хочу тебя разочаровывать, но у тебя ничего не выйдет.
— Твой дар — не повод ставить на себе крест.
— А я и не ставлю, но с твоим протеже знакомиться все равно не буду. И, кстати, если бы я работала в академии, то никакого «прекрасного мальчика» не было бы. Тебя заменяла бы я, это очевидно.
Все-таки тема моей несостоявшейся карьеры в академии была мне привычней, и я поспешила вернуться к ней. На это я хотя бы знала, что ответить.
— Не передергивай, — в ее голосе прорезались стальные нотки, — я всего лишь указываю тебе на твою неосведомленность о моей жизни.
— Можно подумать, ты осведомлена о моей, — не удержавшись, я буркнула в чашку.
— Лучше, чем мне хотелось бы, — вдруг произнесла она и посмотрела мне прямо в глаза, — зачем ты наняла частного сыщика?
— Откуда ты… — изумленно начала я, но, догадавшись, с силой грохнула чашкой о стол. — Это Том тебе сказал?
Больше некому. Они с мамой знакомы, пару раз он привозил меня к ней на грани нервного срыва после видений. Несмотря на то, что знал о наших с ней прохладных отношениях, все равно считал, что в таком состоянии мне будет лучше рядом с ней. А еще он против моего общения с Максом. Именно общения, потому что против расследования ничего не имел, ведь сам же мне когда-то помогал. Но после нескольких неудачных попыток счел нужным признать, что ничего криминального в этой истории действительно нет.
Он вполне мог попытаться надавить на меня через нее, поговорить с ней, чтобы она убедила меня не иметь с Максом никаких дел. Вот только здесь Том промахнулся, маме нет никакого дела до моих знакомых, ее волнует, что я снова копаюсь в прошлом, в гибели отца и могу что-то узнать. Что-то, что от меня тщательно скрывали все эти годы. И следующие ее слова подтвердили мои мысли.
— Это неважно, — она покачала головой, — я же просила тебя не лезть в это дело, Сана. Что ты хочешь найти? Было проведено расследование, есть официальное заключение. Никакого убийства не было.
По мере того, как она говорила, во мне закипала злость. Меня так и подмывало рассказать ей обо всем, что я узнала. Но мои слова — это лишь слова и она найдет оправдание каждому из них. Я вдруг очень четко поняла: будет лучше, если она уверится в том, что ничего не изменилось. Поэтому я сказала то, что говорила всегда. Только сейчас от сдерживаемого гнева и раздражения мой голос прозвучал глухо, в отличие от звонкого возмущения, что звучало в нем раньше.
— Ты сама себя слышишь? Неужели ты действительно веришь во всю эту чушь?
Она боялась, что я скажу что-то совсем другое, что-то, чего знать я не должна. Боялась, потому что после моих слов ее лицо приняло самое доброжелательное выражение, а в голосе появились умоляющие нотки, как было уже много раз до этого.
— Послушай, Сана, — сказала она, накрыв мои ладони своими, — я любила твоего отца и буду любить всегда. И его смерть ударила по мне не меньше, чем по тебе, хотя ты, конечно, думаешь иначе, — она покачала головой и горько усмехнулась, — но то, что произошло — это действительно лишь трагическая случайность. И не приходил он к тебе, потому что ему нечего показать, — она выделила предпоследнее слово.
Каждый раз после подобной проникновенной речи я просто уходила и пару дней с ней не разговаривала. Сейчас же меня прямо таки накрыло волной злости. Я выдернула руки и, вскочив, воскликнула:
— Ну, хватит! Ты ведь все знаешь, мама! Знаешь, кем на самом деле был отец и чем занимался. Знаешь, как на самом деле он умер. Знаешь, но по каким-то причинам никогда мне об этом не скажешь. А я имею право знать правду, в конце концов, я ваша дочь, если, конечно, вы еще что-то от меня не скрывали. Прекращай мне лгать. Я все равно докопаюсь до истины.
Сказав все это, я развернулась и почти выбежала из кухни, успев лишь заметить, как на ее лице изумление и растерянность сменились злостью. А через минуту громко хлопнула дверью и, не оборачиваясь, пошла прочь от дома, который когда-то был мне родным. Очень надеюсь, что она не отменит поездку в Оферхолм, потому что еще одного разговора по душам в ближайшее время я не перенесу.
По-хорошему, мне надо было поехать домой и успокоиться, но злость бурлила внутри и требовала выхода. И я решила направить ее на того, кто виноват, что мое сегодняшнее утро выдалось на редкость отвратительным. На лейтенанта Бейнса.
Настроена я была крайне решительно и буквально ворвалась в здание участка, даже не кивнув охраннику на входе. Тома я заметила случайно, пробегая по коридору, заглянула в чей-то приоткрытый кабинет. Не задумываясь, толкнула дверь и, лишь краем сознания отметив удивленные взгляды Томаса и смутно знакомого полицейского, так и застыла. И весь мир сузился до никому не видимой фигуры, стоящей посреди кабинета.
