Макс вернулся очень скоро, и от прежнего благодушия не осталось и следа. Он был хмур и задумчив. Встал рядом, но даже не взглянул на меня. Так и стоял, смотрел в окно и о чем- то думал. Сам он из этого состояния выходить, похоже, не собирался, и мне пришлось его позвать. От звука моего голоса он встрепенулся, посмотрел на меня, тяжело вздохнул, взял за плечи и очень серьезно и проникновенно сказал:
— Сана, я хочу, чтобы ты знала — я люблю тебя. Очень. Что бы ни случилось, просто помни, что я тебя люблю.
Честно говоря, я растерялась. Он ни разу не говорил о любви. Да, шептал что-то нежное, говорил много приятного, но в любви не признавался. До этого момента. Мне, конечно, было приятно и, наверное, я ждала этих слов, хотя и не задумывалась об этом, потому что и сама ничего такого ему не говорила. Но то, как именно это было сказано, заставляло напрячься.
— Макс, ты меня пугаешь, — я нахмурилась.
Он вдруг как-то расслабился, из глаз ушла тревога, и хмурая складка на лбу разгладилась. Взяв мою ладонь, он провел по ней пальцами. По коже тут же пробежали голубоватые сполохи, и на мгновение проявился отпирающий символ.
— Вот, — сказал он, — теперь ты сможешь открывать дверь этой квартиры.
— Зачем?
— Скорее всего, сегодня я не успею забрать тебя с работы, но хочу, чтобы ты была здесь, когда я вернусь.
Я не знала, что на это сказать, поэтому просто кивнула. Поняв, что он ждет ответа, все же выдавила из себя:
— Ну, хорошо.
Ни в этот, ни в следующий вечер отпирающим символом я так и не воспользовалась. Макс приезжал за мной. Он вел себя как обычно — небрежный, шутливый тон, взгляд свысока — при этом умудрялся быть невероятно нежным и обходительным. Мне это нравилось, но я уже достаточно его узнала, чтобы видеть, как сильно он уставал. И можно было бы списать это на усердную работу в поисках ответов на мои вопросы, но мне за этой усталостью чудилось что-то совсем другое. Что-то более серьезное и важное. Будто на нем лежал гораздо более тяжелый груз ответственности, чем поиск убийцы одного конкретного человека. Он ничего не рассказывал, аргументируя это тем, что ничего нового не узнал, а вываливать на меня ненужные имена и события, с которыми он сталкивался при работе с другими клиентами, нет смысла. Это было похоже на заботу, но благодарности за это я не испытывала. Ведь близкие люди делятся друг с другом, а я считала его близким человеком. И несмотря ни на что все больше и больше привязывалась к нему. Все доводы разума были задушены этой привязанностью, я чувствовала — любовь так глубоко пустила корни в мое сердце, что вырвать ее оттуда можно было только вместе с ним. Я бы никогда не поверила, что такое возможно, если бы это не происходило со мной.
Утро выходного дня я встретила одна и в своей постели. Макс уехал с рассветом, наказав мне быть осторожной. Кажется, ему кто-то звонил, но я спала крепко и не уверена, что мне не приснилось. Тело приятно ломило, но прохладный утренний душ и кофе взбодрили, не оставив от усталости и следа.
Заняться мне, как и обычно, было нечем и я, взобравшись на подоконник в комнате, уже в тысячный раз перебирала в голове все, что случилось в последнее время. Вновь и вновь задавала себе вопросы, на которые у меня не было ответов.
С удивлением поняла, что та часть правды о моем отце, что я уже знаю, не вызывает во мне негативных эмоций. Скорее, любопытство.
Я всегда видела в отце лишь преподавателя. И только сейчас поняла, что по-настоящему его увлекала практическая магия. Его глаза горели каждый раз, когда он изучал очередной артефакт из своей коллекции. Раньше я не замечала этого, потому что ничего в магии не смыслю, мне казалось, для него это были просто занятные вещицы. Но сейчас я осознала, что это для него значило. Он пытался понять принцип действия каждой из них. Над некоторыми просиживал часами. Его жизнью была магия, он не мыслил себя без нее, и мне сложно представить, что такому человеку действительно было достаточно лекций по истории магии. Он нашел куда лучшее применение своим знаниям и умениям. Так чему же на самом деле он посвятил жизнь? Что он нашел? Или может быть и правда, создал? Для чего проводил исследования? И связано ли с этим то, что меня пытались убить? Или это совершенно разные истории? Кто и зачем ищет спиритов? Или все же добраться хотели именно до меня?
