Неотрывно глядя на книги, я шла вдоль стола и в задумчивости вела ладонью по поверхности, даже не замечая этого. Только когда что-то с глухим стуком упало на пол, обратила на это внимание. Упала папка с какими-то бумагами, которая, похоже, лежала с краю, и которую я случайно столкнула. От удара папка раскрылась, и несколько листов выпало из нее. Присев, я стала собирать листы, чтобы аккуратно вернуть все на место, но вдруг зацепилась взглядом за одну строчку. Быстро пробежав глазами по тексту, я подняла все остальное и села за стол, в кресло Макса. Положив папку перед собой, стала изучать уже более вдумчиво. Просмотрела все содержимое и просто не поверила своим глазам.
Это было полное досье на меня.
Абсолютно все, начиная с рождения и заканчивая сегодняшним днем. Когда и где родилась, где училась, где работала, где должна была работать, в каком возрасте открылся дар спирита, кто меня обучал, почти точное количество виденных мной призраков, количество раскрытых и нераскрытых с моим участием преступлений. И если бы здесь были только факты из моей жизни. Нет. Отношения в семье, с одноклассниками и однокурсниками в академии, с преподавателями, характеристики с мест учебы.
Здесь было все.
Вся моя жизнь.
С кем общалась, с кем встречалась. Были даже фотографии, судя по всему, сделанные в последнее время. Возле дома, где я снимаю квартиру, возле полицейского участка, даже в баре.
Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что увидеть в кабинете сыщика досье на человека не так уж и странно, но это было досье на меня. Зачем он так скрупулезно собирал сведения обо мне?
На каждой странице стояла дата, досье было готово за один день. Я напрягла память и вспомнила — это был следующий день после нашей первой встречи в кабинете Томаса.
Получается, в тот момент, когда я рассказывала ему об отце и просила помочь, он уже знал обо мне все.
Я запустила руки в волосы и с силой закусила губу. Вот черт! Теперь понятно, почему он не спросил, кто такой Флинн Фишер. Я, помнится, ожидала этого вопроса. Он знал! Так же, как знал и мое полное имя. Какого черта он изображал изумление тогда, в подвале? Зачем расспрашивал и удивлялся, если и так обо всем знал?
Я еще раз перебрала содержимое папки, один человек не мог проделать такую работу за такой короткий срок. А еще, на каждой странице, да и на самой папке, в правом верхнем углу, стояла королевская печать — определенным образом сплетенные линии разной толщины, образовывающие узор и напоминающие какого-то хищного зверя в прыжке. Из уроков истории я помнила, что таким знаком помечали документы особой важности.
Кто же ты, Макс? И что тебе от меня нужно? А главное, зачем так убедительно разыгрывал из себя влюбленного?
Теперь я была абсолютно уверена, что все это игра. Он собирал это не для себя, кое-где были пометки, видно, что добавлены они были уже позже и написаны сухим канцелярским языком. Для себя он писал бы проще. Значит, я понадобилась кому-то другому.
Глядя на королевскую печать, я не понимала, кого их верхов могла заинтересовать. Сама по себе я интереса не представляла, так что очевидно, что это как-то связано с моим отцом. Досье собирают не просто, чтобы что-то узнать о человеке, а чтобы пользоваться информацией, а ей, вероятно, еще не воспользовались, раз папка до сих пор лежит здесь, если, конечно, она в единственном экземпляре, так что для меня все только начинается.
Разложив бумаги и фотографии веером, я откинулась на спинку кресла, и окинула все это взглядом. Что это могло значить? Главным образом то, что Макс мне лгал. Играл. Недоговаривал. Интересно, что из того, что он рассказывал, правда?
Я так и сидела в кресле, глядя на свою жизнь в папке с королевской печатью. Не было сил встать и уйти. Сложить все на место и сделать вид, что ничего не изменилось — невозможно. Поэтому я просто сидела и ждала. Когда-нибудь он все равно вернется домой.
Не знаю, сколько я так просидела, но в себя пришла от телефонного звонка. Макс. Мне стоило огромных усилий ответить ровно, чтобы голос не дрожал.
— Да.
— Сана, ты звонила? Прости, я был занят и не мог ответить. Все в порядке?
— Да, все хорошо, — я даже попыталась улыбнуться и закрыла глаза, чтобы не видеть бумаг и фотографий, лежащих передо мной.
— Ты дома?
— У тебя.
Он молчал пару секунд, не дольше, но я почувствовала напряжение, возникшее после этих слов.
— Ты уверена, что ничего не случилось? — он все-таки взял себя в руки.
Снова солгать я не смогла и задала свой вопрос:
— Когда ты приедешь?
— Скоро буду.
Я сбросила вызов и выключила телефон. Макс не мог не догадаться, что что-то все-таки произошло. Скорее всего, он мчится сюда, чтобы успеть, не допустить, убедиться, что ему показалось. Но уже поздно. И объяснения, как ни странно, мне не нужны. Я только хотела заглянуть ему в глаза, чтобы тоже убедиться, что мне показалось. Что все эти чувства я придумала, и на самом деле ничего между нами не было.
