Но стали обостряться противоречия на самой Украине. В Киеве умер митрополит Косов. И среди духовенства разгорелась борьба за избрание его преемника, углубившая разделение на «промосковскую» и «антимосковскую» партии. А Хмельницкий вновь увлекся самостийной дипломатией. Повел переговоры со шведами и Ракоци и… заключил с ними союз и договор о разделе Речи Посполитой. Польская корона при этом должна была достаться Ракоци, а Богдан выделял ему в помощь 12 тыс. казаков. Юридически это могло квалифицироваться только как измена — царь находился в состоянии войны с Карлом X, а гетман вступал с ним в альянс и давал войска! Русская дипломатия и разведка свой хлеб ели не зря, о договоре узнали сразу. Но Алексей Михайлович ссориться с Хмельницким не хотел и послал к нему Федора Бутурлина, который передал лишь выговор в очень мягкой форме.
Богдан отвечал, что вовсе не желает изменять Москве, но что сам царь «учинил над ним и над всем Войском Запорожским свое немилосердие: помирился с поляками и хотел их отдать в руки полякам». Чего, конечно, и в помине не было — но Украина жила слухами и сплетнями, распускавшимися и недоброхотами русских, и самими поляками. Однако в ходе переговоров доверие было восстановлено. Хмельницкий, в свою очередь, представил доказательства польского коварства: в то самое время как паны заговаривали зубы нашим послам, Ян Казимир обратился к турецкому султану с предложением союза против Москвы. Казаки перехватили гонцов, везших эту грамоту, и Богдан передал ее Бутурлину для царя. А связи, которые он установил со шведами, Алексей Михайлович разрешил продолжать — но использовать их для того, чтобы склонять Карла к миру. Ордин-Нащокин тоже получил инструкцию установить контакты с Делагарди.
Шла подготовка к наступлению на татар. Предполагалось ударить с двух сторон, с Украины и Дона. В помощь украинцам было отправлено 10 тыс. русских ратников, а на Дон был послан князь Семен Пожарский с войсками. Но Хмельницкий уже тяжело болел. Капризничал, под предлогом хворобы отказывался принимать царских послов. Узнав об этом, поляки прислали к нему очередных эмиссаров, склоняя к разрыву с Россией. Что ж, Богдан отрезал им однозначно: «Я одной ногою стою в могиле и на закате дней моих не прогневлю небо нарушением обета царю Московскому». Возглавить поход он уже не смог, поставил наказным (т. е. назначенным) гетманом миргородского полковника Лесницкого, вручив ему знаки власти, булаву и бунчук. Самого же Богдана теперь волновало другое. Он мечтал сделать гетманство наследственным. После смерти старшего сына Тимофея он всю любовь перенес на младшего, 16-летнего Юрия. В отцовской слепоте не замечая, что он нисколько не похож на брата, труслив и бездарен. Богдан уговорил полковников, чтобы те признали сына его преемником, просил о том же Алексея Михайловича. И царь не возражал — мол, как сами решите, так и будет.
Но старшина соглашалась с гетманом только для вида. Административная система «полков», благодаря которой Хмельницкий организовал войско, имела и обратную сторону. Полковники стали «удельными князьями» в своих владениях. Каждый содержал контингента воинов-профессионалов, целиком зависевших от командира и преданных персонально ему. Старшина основательно поживилась землями и имуществом магнатов, угнездилась в их замках и сама чувствовала себя новыми магнатами. Многие справедливо опасались, что под властью царя вести «панский» образ жизни и быть полновластными хозяевами над подданными им не очень-то позволят. И составили «шляхетскую» партию. Ее лидером стал генеральный писарь Иван Выговский. Поляк-перебежчик, сумевший втереться в доверие к Хмельницкому и женившийся на его дочери. В период болезни Богдана он все решительнее прибирал к рукам власть в гетманской ставке.
Возникла и «народная» партия, выражавшая интересы казачьей «голутвы» (голытьбы, низов), крестьян и горожан, не желавших возрождения прежних порядков. Ее предводителем стал полтавский полковник Мартын Пушкарь. Единство поддерживалось только именем Хмельницкого. Но его жизнь угасала… И кампания против татар скомкалась. Пожарский со своими ратниками и донскими казаками подступил к Азову, нанес противнику сокрушительное поражение, взял много пленных, в том числе крымских царевичей. А наступление с Украины Лесницкий всячески откладывал — он уже копил силы для другой борьбы, за власть. Боялся упустить момент и не хотел ссориться с ханом. В июле 1657 г. Богдан Хмельницкий преставился. И все покатилось кувырком…
