Правда, и у шведов ситуация была уже критической. У них кончались боеприпасы, продовольствие. Но 12 сентября король «на многих кораблях» прислал им крупные военные силы, порох, ядра, продукты. Ордин-Нащокин к этому времени взять Дюнамюнде так и не сумел — отряд у него был сборный, малодисциплинированный. А военного флота, чтобы помешать вражеской эскадре, у Алексея Михайловича не было. Хотя флот-то, если рассудить, имелся — у потенциальных союзников датчан. Но они в войну все еще не вступили. Условия, привезенные Мышецким, их тоже не удовлетворили, предлагались разные поправки. А принять их не было полномочий у русского посла (ведь прежний проект одобрил сам царь). И тянулись обсуждения, переписка с государем… А шведская эскадра беспрепятственно проникла в Двину и разгрузилась в Риге. После этого генерал Лесли посоветовал Алексею Михайловичу снять осаду, считая ее уже безнадежной. Но царь счел обидным отступить, не попытавшись штурмовать.
Атаку назначили на 2 октября. Один из перебежчиков успел сообщить об этом Делагарди. И тот решил упредить штурм отчаянным контрударом. Рано утром, когда наши полки выдвигались на исходные позиции, вдруг вывел за ворота все наличные силы и бросил на не успевших изготовиться русских. Неожиданность обеспечила успех. Шведы смяли и отбросили полки Цыклера, Ненарта, Англера, Юнгмана, захватили 17 знамен. В нескольких местах ворвались в русские лагеря и редуты, поджигая их. Большие потери понес приказ стрельцов, направленный на выручку атакованным частям. Враг пробовал даже пробиться к царской ставке, но был встречен и отброшен людьми, собранными окольничим Стрешневым. Сеча шла до полудня. Сорганизовавшись и восстановив порядок, наши воеводы начали теснить шведов и загнали их обратно в крепость.
Но штурм был сорван. 5 октября Алексей Михайлович приказал снять осаду и возвращаться в Полоцк. Отход осложнился тем, что большие баржи с боеприпасами застряли на мели, а окрылившиеся шведы выступили в преследование. Тогда царь велел арьергарду под командованием Ордина-Нащокина организовать глубокий рейд под Ригу. И едва русская конница показалась у города, противник тут же одумался и оттянул войска назад для прикрытия Риги. Русские смогли без помех снять с мели суда и вернуться на свою территорию.
К Юрьеву шведы тоже послали сильные подкрепления. Но тут события разыгрались иначе, чем под Ригой. Войско, шедшее на выручку к осажденным, Трубецкой разгромил, «и тех немец многих побили и языки поимали». В результате этой победы гарнизон счел свое положение безвыходным, и 12 октября город сдался. Отряды Пушкина под Корелой и Потемкина под Нотебургом были малочисленными, тяжелой артиллерии не имели. Поэтому активности не проявляли. Постояли до осени, отвлекая на себя неприятеля, и ушли в свои пределы. Но в целом, несмотря на неудачу под Ригой, кампания была выиграна. За русскими остались Кокенгаузен, Динабург, Мариенбург, Нейгаузен, Юрьев — вся Восточная Лифляндия. Комендантом Кокенгаузена с подчинением ему остальных завоеванных городов царь назначил Ордина-Нащокина.
А в Москве в отсутствие государя Никон в большей степени занимался не военными делами, а углублял церковное реформаторство. Он издал книгу «Скрижаль», где осуждал «арменоподражательную ересь», проклинал двоеперстие и добивал уже поверженных оппонентов — Неронова, Аввакума и др. Кстати, с характером Никона и его склонностью к крайним решениям было связано еще одно любопытное событие. Иностранных офицеров, купцов, мастеров в России жило уже много. Причем в то время они в нашей стране предпочитали переходить на русскую одежду — более удобную и соответствующую климату, чем европейская. Но в один прекрасный день Никон, проезжая по улице и благословляя народ, вдруг заметил, что некоторые люди не кланяются и не падают ниц. Поинтересовался, и оказалось, что это чужеземцы. Патриарх чрезвычайно рассердился, заявил: «Нехорошо, что недостойные иностранцы таким случайным образом также получают благословение». И издал приказ, требующий от всех закордонных приезжих немедленно сменить платье на свое национальное. В общем, глядишь, если бы не этот приказ, то и Петру не пришло бы в голову переряжать Россию в европейские костюмы…
