Чтобы восстановить вооруженные силы, сформировать и обучить резервы взамен погибших полков, царское правительство при планировании операций на 1661 г. вынуждено было перейти к обороне. Но на Украине с весны возобновилась резня. К Хмельницкому пришел хан, они опять вторглись на Левобережье. Самко, Золотаренко и Брюховецкий отбивались. Впрочем, и на Правобережье шла жестокая междоусобица. Одни поддерживали Хмельницкого, другие — его противников, третьи сохраняли надежды на Россию. Андрей Потоцкий писал королю: «Не извольте, ваша королевская милость, ожидать для себя ничего доброго от здешнего края. Все здешние жители скоро будут московскими, ибо перетянет их Заднепровье, и они только того и хотят и только ищут случая, чтобы благовиднее достигнуть желаемого. Одно местечко воюет против другого, сын грабит отца. Страшное представляется столпотворение. Благоразумнейшие из старшин казацких молят Бога, чтоб кто-нибудь: или ваша королевская милость, или царь взял их в крепкие руки и не допускал грубую чернь до такого самоволия».
Полки Ромодановского по-прежнему стояли в порубежных крепостях, распылять их в такой войне, где «одно местечко воюет против другого», было бессмысленно и опасно. Но помощь своим сторонникам оказывали — присылали небольшие отряды, припасы, артиллерию, деньги. А донские казаки во главе с атаманом Корнелием Яковлевым клевали крымцев, отвлекая их от Украины. Несмотря на постройку турками сторожевых башен и бона, они придумывали разные способы прорываться в море. Иногда перетаскивали челны сухим путем в Миус и выходили этой рекой. Иногда прорывались и мимо Азова, выбирая темную ночь, да еще и дождливую, чтоб часовые попрятались. И пускали по воде бревна. Они бились о бон, турки поднимали тревогу, светили, палили из пушек. Успокоятся — пускали второе бревно, третье. Пока охране не надоест. А тогда перетаскивали через цепь челны.
Положением, в которое попала Россия из-за измен Выговского и Хмельницкого, в полной мере воспользовалась Швеция. Едва оклемавшись от собственных неурядиц, она в нарушение пункта 23 Валиесарского договора — не играть на войне договаривающихся сторон с Польшей, начала откровенно шантажировать Москву, угрожая выступить на стороне Яна Казимира. Демонстративно закидывала удочки и в Варшаву — мол, готова помочь тому, кто больше даст. И в российской дипломатии обозначилось две точки зрения. Одна — мириться на любых условиях со шведами и продолжать борьбу с поляками, эту позицию представляли Н.И.Одоевский, И.С.Прозоровский, А.Иванов. Сторонником противоположного варианта являлся А.Л. Ордин-Нащокин. Дипломатом он был отличным, но очень увлекающимся. В литературе его почему-то изображают «западником», хотя, скорее, он был первым «панславистом» и даже полонофилом. Будучи выходцем из псковского мелкого дворянства, он не любил шведов, хорошо знал об их антироссийских интригах на Балтике, но при этом идеализировал поляков, их «шляхетские свободы». Верил в возможность дружбы между «братьями-славянами», переписывался на этот счет с панами и французским послом Делюмбре — не понимая, что раскрывает карты злейшим врагам России. И что в национальном, религиозном, культурном плане «братья-поляки» являются куда более непримиримыми ненавистниками Москвы, чем шведы и даже турки.
Ордин-Нащокин писал царю: «С польским королем мир надобен, нужнее шведского, потому что разлились крови многия, и уже время дать покой. А не уступивши черкас, с польским королем миру не сыскать». В общем, отдать легкомысленную и неверную Украину и вместе с поляками бороться за выход к Балтике. Алексей Михайлович его проект отверг. Он прекрасно понимал разницу между изменами старшины и надеждами украинского простонародья. И ответил Ордину-Нащокину, что вернуть православных под католическое иго было бы величайшим грехом. «Какое оправдание примем мы, если допустим это?» Впрочем, этот вариант был и нереален. Возобновить войну со шведами Польше все равно не позволила бы Франция как гарант Оливского мира.
Но при таком решении Ордин-Нащокин просил его «от посольства шведскаго отставить», и царь согласился. Делегацию возглавили И.С.Прозоровский и И.П. Барятинский. И после переговоров, проходивших в местечке Кардис недалеко от Юрьева (Тарту), пришлось согласиться на очень тяжелые условия. По договору, подписанному 21 июня 1661 г., Москва отказывалась от всех своих завоеваний в Прибалтике, восстанавливалась довоенная граница. То есть, несмотря на победы, одержанные над шведами, украинские измены и вызванное ими ухудшение военной и дипломатической обстановки вынудили Россию закончить конфликт «вничью». Хотя, впрочем, не совсем «вничью». Ведь после Смуты шведы видели главный свой выигрыш в том, что удалось отрезать Россию от Балтики и исключить из балтийской торговли. Теперь же в Кардисский договор удалось включить статью 10 о «вольной и беспомешной торговле» и свободном пропуске русских купцов на Балтику.
