Военная обстановка и впрямь была незавидной. Польские отряды уже затопили и контролировали почти всю Белоруссию, наши гарнизоны удерживались только в городах. Юрий Долгоруков собирал в Москве ратных людей, чтобы вести их в Смоленск, где готовились к обороне Петр Долгоруков и Максим Ртищев. Но формирование армии опять шло медленно, и ее отправку пришлось отложить. Неприятель взял Ковно, осадил Борисов, Быхов. Помочь им царь и воеводы не могли. Эти города очутились уже в тылу врага. Потребовался бы глубокий поход, как в 1654 и 1655 гг., для чего не имелось ни сил, ни средств. Но героическая оборона по сути обреченных гарнизонов связала поляков. И в самый удобный для них момент, когда Россия оказалась максимально ослабленной, Ян Казимир не смог развернуть наступление на восток.
Вся его армия летом 1661 г. сосредоточилась под Вильно. И надолго застряла. Только в ноябре, после продолжительной осады, бомбардировок и нескольких приступов город был взят. Да и то не полностью! Воевода князь Мышецкий заперся с остатками гарнизона в городском замке и сдаваться отказался, продолжив сопротивление. Оставив несколько полков для осады виленского замка, король двинулся на Минск и взял его. К этому времени русские воеводы начали получать подкрепления за счет частей, выводимых из Лифляндии. Хотя этого оказывалось далеко не достаточно. Ордин-Нащокин привел 1,5 тыс. солдат из гарнизона Кокенгаузена к Хованскому. После чего они попытались контратаковать. Но у деревни Кулишковы Горы их встретило значительно превосходящее войско Жеромского. В сражении корпус Хованского потерпел поражение, понес большие потери и отступил к Великим Лукам. Поляки выбили русских из крепостей Диена и Себеж, овладели Быховом. Но держался Борисов. А наступательный порыв вражеской армии
стал иссякать. У короля кончились деньги для уплаты наемникам. Да и шляхта, как обычно, стала разъезжаться по домам. И Ян Казимир вернулся в Варшаву.
Однако и 1662 г. облегчения России не принес. В январе войско Хмельницкого и Мехмет-Гирея вторглось в русские пределы. И армию Долгорукова, собранную в Москве, правительство перенацелило идти на юг, в Калугу. Правда, она не понадобилась. «Изменные» казаки и татары подошли к Севску и Карачеву, нахватали полона, но были разбиты воеводой Бутурлиным, предводитель крымцев хан Ширинский попал в плен. Другая часть орды во главе с самим Мехмет-Гиреем подступила к Путивлю и была отбита. И хан увел свое воинство в Крым. А раз так, то и Хмельницкий поспешил убраться за Днепр. В г. Козельце левобережные казаки созвали раду, объявили Юрия изменником и «отставили» от гетманства. Но едва зашла речь, кого избрать вместо него, чуть не передрались между собой. Претендовали сразу трое: Самко, Золотаренко и Брюховецкий. Звали на раду Ромодановского с войском — каждый надеялся, что русские примут его сторону. И после долгих споров решили «отдаться на волю царского величества, кого он, великий государь, пожалует в гетманы».
Правительство прекрасно осознавало, что поддержка одного кандидата может сделать врагами других. А определение гетмана царем даст прекрасный повод для агитации, что Россия нарушила обещания насчет «вольностей», и гетман — всего, лишь марионетка «кацапов» (т. е. «козлов» — прозвище русских, носивших бороды, а «хохлы» «— прозвище украинцев, бривших голову и оставлявших чуб-оселедец). Поэтому Алексей Михайлович от вмешательства в выборы уклонился — дескать, это право самих казаков. На раду он прислал не Ромодановского, а стольника Змеева, сугубо в качестве наблюдателя. И удалось избрать лишь «временного» гетмана, им стал Самко.
В Москве тем временем шли переговоры с австрийским посольством фон Мейерберга. Император Леопольд в полной мере оценил нарастающую угрозу со стороны Турции и был заинтересован в том, чтобы Польша помирилась с царем и смогла оказать помощь Вене. А еще лучше, чтобы и русские помогли. Поэтому и наше правительство надеялось, что Австрия выступит посредницей и поспособствует завершению войны. В апреле прибыло и шведское посольство для ратификации Кардисского договора. С ним переговоры опять были нелегкими. После сделанных Россией уступок Стокгольм наглел, выдвигал дополнительные претензии. И русской делегации во главе с Долгоруковым и Ивановым пришлось приложить немало усилий, чтобы, с одной стороны, сгладить острые углы и закрепить мир, а с другой, не позволять шведам зарываться. Все же добились своего, договор был ратифицирован в неизменном виде. А по важному для русских пункту, о «вольной и беспомешной» балтийской торговле, переговоры были продолжены и был заключен отдельный, Плюсский договор, подтвердивший условия Кардисского.
