После женитьбы царя покатилась к закату и карьера Ордина-Нащокина. Ходили слухи о его причастности к пасквилю на Наталью (что сомнительно). Но ошибок канцлер натворил предостаточно, и царь уже понял, что он оказался не на своем месте. Он все еще был полон энергии, предлагал новые реформаторские проекты. Например, вообще упразднить дворянскую конницу и заменить войском из рекрутов. Или начать уничтожение ересей «по примеру Италии и Испании». Однако теперь Алексей Михайлович смотрел на его идеи более критично. Дворянское ополчение еще далеко не изжило себя, да и куда было пристроить самих дворян? Узаконить для них статус бездельников и паразитов, как во Франции или Польше? Армейскую реформу царь вел и без подсказок Ордина-Нащокина, но постепенно. Да и идея учредить свою инквизицию и отправлять раскольников на костры государю не понравилась.
А в феврале условились об очередных переговорах с поляками. В Москву ожидалось посольство Гнинского, а Ордин-Нащокин должен был ехать в Варшаву. Представил царю доклад, где упрямо отстаивал свои прежние установки: решение судеб Украины на русско-польско-турецко-татарском съезде, союз с Польшей любой ценой — и такой ценой предполагалось возвращение Киева, «чтобы успокоение междо народы разорвано не было». На царя доклад подействовал однозначно. 22 марта он лишил Ордина-Нащокина титула «болыпия печати и государственных великих посольских дел оберегателя», а его визит в Польшу отменил.
Ну а с Разиным еще не было покончено. Вернувшись на Кагальник, он соединился с бандой брата Фрола, пытался собрать новые силы и взбунтовать казаков. Появился было у Черкасска, но донцы больше знать его не желали, встретили запертыми воротами и изготовленными пушками. Он бесчинствовал и здесь, «прямых старых казаков донских, которые за церковь и крестное целование и за Московское государство стояли… побил и пограбил и позорил». Атаман Яковлев послал к царю станицу с просьбой о помощи. В присутствии казачьих послов патриарх предал Стеньку анафеме, и на Дон был отправлен полковник Косагов с тысячей солдат. 14 апреля казаки вместе с этим отрядом выступили на Кагальник. Обложили городок и пошли на приступ. Разин намеревался обороняться, но его банда решила иначе — все орудия на валах оказались выведенными из строя. Подчиненные вышли из повиновения вожаку. Стеньку и Фрола схватили, привезли в Черкасск. Их помощников казнили по «войсковому праву», а Разиных отправили в Москву на «колеснице позора». Старшего везли на телеге, прикованного к виселице, младший бежал следом с петлей на шее. Они были приговорены к четвертованию. В июне Степана Разина казнили, а Фрол оробел и крикнул «слово и дело», что по закону давало отсрочку. Он объявил, будто готов указать клады, спрятанные братом. Но врал, ничего показать так и не смог и тоже был казнен.
Следствие по делу Разина коснулось и Войска Донского. В целом оно не поддержало мятеж и само же пострадало от него. Но и не подавило бунт в зародыше, а часть казачьей вольницы примкнула к бандам Стеньки, Фрола и Уса. И правительство постановило привести Дон к присяге. В Москве ее принесли атаманы Яковлев и Самаринов, а на Дону дело было поручено Косагову. Круг шумел 4 дня, возражая, что прежде царю и «без крестного целования служили». Но в конце концов донцы согласились, и 28 августа 1671 г. присягу принесли. Был введен реестр, хотя и не ограниченный в количественном отношении. Из Москвы прислали 2 экземпляра книги, в которые вписали имена присягнувших, и 1 экземпляр остался в Черкасске, чтобы туда вписывали вновь принятых казаков. Все права самоуправления и «экстерриториальности» были при этом сохранены. Но Яковлеву непопулярная акция стоила атаманского поста — Войско низложило его и избрало Фрола Минаева.
На Руси в это время возникали и другие проблемы. В Москве произошел один из сильнейших пожаров. Делом занимался сам царь, после случившегося была реорганизована противопожарная служба, разработаны и изданы новые правила пожарной безопасности. А в Поволжье еще продолжалась война. В Астрахани держался Васька Ус и его товарищ Федька Шелудяк. Зверствовали они не меньше Разина, убивали даже и тех, кого он пощадил — воеводу Львова, митрополита Иосифа, членов семей казненных. Узнав об аресте Стеньки, Ус решил заново разжечь смуту и послал вверх по
Волге Шелудяка. Он сумел взять Самару, достиг Симбирска. Но потерпел поражение от воеводы Шереметева и покатился назад. Ус в это время умер от какой-то «червивой болезни», и Шелудяк, вернувшись в Астрахань, стал ее «правителем». Осенью сюда подошло войско Ивана Милославского. Штурмовать мощную крепость он не стал. Поставил лагерь по соседству и начал склонять осажденных к капитуляции, обещая амнистию. Но Шелудяк расправлялся со всеми, кого подозревал в желании сдаться.
