Мальчики окружили Бьяджио. Их было трое, и на лицах у всех был написан восторг. Похоже, в Стоуншире кроуты появлялись редко. Бьяджио старался не ежиться под их взглядами: в присутствии детей он всегда нервничал. Когда пес начал его обнюхивать, Бьяджио осторожно погладил его по голове.
— Откуда ты? — спросил один из мальчишек. — Ты южанин?
— Да, южанин. И я очень устал, молодой человек. Пожалуйста, скажи мне, где постоялый двор.
Мальчишка ткнул пальцем себе за спину, в сторону центра поселка.
— Вон там. Хочешь, мы тебя туда проводим? Бьяджио улыбнулся.
— А, так ты деловой человек, да? И сколько ты берешь за свои услуги?
— Да иди ты! — возмутился мальчик и стал отходить, сердито бормоча: — Это южное отребье человеческого обращения не понимает...
— Стойте! — сказал Бьяджио. — Проводите меня на постоялый двор. — Он запустил руку в кошель у пояса, выудил оттуда монету и бросил ее мальчишкам. — Вот вам за беспокойство и за задетую гордость. А теперь ведите меня.
Все мальчишки рассиялись при виде монеты и быстро зашагали к центру деревушки, поманив Бьяджио за собой. Шагая по немощеной улочке, он ловил на себе взгляды жителей, удивленных его золотистой кожей и непривычным видом. Остановившись у небольшого дома, сложенного из бруса и скрепленных раствором валунов, мальчишки указали Бьяджио на входную дверь.
— Это здесь, — объявил старший. Заметив разочарованное лицо Бьяджио, он добавил: — С виду ничего особенного, но ничего другого для путников вроде тебя у нас нет. Если только ты не хочешь остановиться где-нибудь на ферме. У моего отца есть свободные комнаты.
— Спасибо тебе, но нет, — дружелюбно ответил Бьяджио. Он осмотрел домик с фундамента до крыши. — Это подойдет. А теперь бегите домой: уже темнеет.
Бросив на незнакомца прощальный взгляд, мальчики послушались и моментально скрылись за углом. Терьер весело бежал за ними. Бьяджио шагнул к двери и постучал. Когда никто не отозвался, он постучал снова, на этот раз сильнее, и, наконец, услышал, как кто-то шаркающей походкой приближается к входу. Дверь медленно открылась — и за ней оказалась согбенная женщина с облачно-седыми волосами и морщинами, напоминавшими складки горной породы. На него устремился взгляд ясных глаз, дружелюбных, но недоверчивых.
— Здравствуйте, — сказала она. — Чем могу служить? Бьяджио слегка ей поклонился.
— Здравствуйте, сударыня. Мое имя — Кориджио. Я в Стоуншире проездом и слышал, что вы сдаете комнаты. Это так?
— Комнаты? Ну да, есть у меня комната. — Обрадованная перспективой заработка, женщина попыталась выпрямиться. Она говорила с сильным высокогорным акцентом, так что ее речь трудно было понимать, но мягкий голос звучал приветливо. — У меня всего две комнаты, и одна уже занята. Вам придется обойтись меньшей. Заходите, мы как раз ужинали. Вы проголодались?
— Очень проголодался, сударыня, и к тому же устал. Я был бы рад с вами поужинать.
Старуха отступила в сторону и впустила Бьяджио в Дом, небольшой, но на удивление уютный. В очаге приветливо потрескивали ольховые поленья, и у огня стояло два больших кресла. С каждого из них легко можно было дотянуться до книжного шкафа, заставленного переплетенными в кожу томиками. От обеденного стола поднимался запах простой, но вкусной еды. На столе уже стояли блюда и приборы — и за ним сидел мужчина, которого Бьяджио никогда раньше не видел. Тем не менее, он сразу же опознал этого человека по шраму на щеке. Когда Бьяджио вошел, незнакомец начал было вставать, но, заметив предостерегающее подмигивание императора, поспешно сел обратно.
— Входите и садитесь, — пригласила его женщина. — Когда мы поедим, я покажу вам вашу комнату. Не годится, чтобы еда остыла.
— Безусловно, не годится! — поддержал ее Бьяджио.
Он положил свою дорожную суму на пол и направился к столу, радостно потирая руки. Человек со шрамом улыбнулся ему. Один глаз у него был карий, а второй — красный, чуть сдвинувшийся вниз. Малтрак сказал, что шрам этот человек приобрел на дуэли, и что люди зовут его «Циклоп» — злая шутка, если учесть, каким красавцем он был бы без этого шрама. Он был горцем, как и старуха, и поэтому на нем была клетчатая одежда клана принца Редберна.
— Барнабин, это Кориджио, — сказала хозяйка. — Он только что пришел, и ему нужна комната. Наконец-то у нас появилась компания! Приятно, правда?
— Садитесь, пожалуйста, Кориджио, — пригласил его Барнабин, предлагая ему стул рядом с собой.
В глазах горца читалось благоговение, от которого Бьяджио стало неловко. Он только надеялся, что старуха ничего не заметила.
— Спасибо, Барнабин, — поблагодарил Бьяджио, садясь за стол. Перед ним оказалось блюдо с дымящимся мясом, которое приглашало себя проглотить. Бьяджио взял вилку и принялся наполнять себе тарелку. — Надеюсь, вы не возражаете, если я себе положу еды. В пути я довольно сильно проголодался.
— Нет-нет, — весело прочирикала женщина, — угощайтесь. Так приятно иметь одновременно двух постояльцев!
Они вместе поели при свете очага. Бьяджио и Барнабин почти не разговаривали — только изредка обменивались понимающими взглядами.
