— Возвращайтесь к кораблю, — приказал Бьяджио. — Поблагодарите от меня Гоуло. И вам всем спасибо.
Лиссцы сдержанно улыбнулись своему недавнему врагу. А потом они погрузили весла в воду и отвалили от скал. Когда лодка скрылась во мгле, на Бьяджио опустилась пугающая тишина Высокогорья. Он посмотрел на таинственные сосны и бесконечные холмы — и впервые за много недель почувствовал, что он по-настоящему одинок.
— Мужайся, Ренато, — прошептал он. — Ты справишься.
Огибая скалы, он побрел к берегу со своей тяжелой сумой. Ноги с трудом преодолевали сопротивление воды. От ощущения твердой почвы под ногами кружилась голова. Мышцы ног дрожали от напряжения. Вскоре Бьяджио заметил, что не может повернуть голову, не поворачивая все тело. Страдая от тошноты, он взобрался на скалы, а потом упал на поросшую мхом землю — и его вырвало.
Бьяджио спал — крепко, без сновидений. А когда он, наконец, проснулся, то первым, что он увидел, был ковер из голубовато-молочных звезд. Он сел и протер глаза. Ночь еще только начиналась, и он не знал, сколько времени придется ждать утра. Однако в голове у него прояснилось, и брюки высохли, да и жуткая болтанка в голове унялась до тупой боли. Рядом с ним лежала его сума. Шум прибоя, шорох ветвей и таинственные крики ночных птиц — все успокаивало Бьяджио.
— Холодно, — заметил он, растирая ноги ладонями. — И есть хочется.
Ему необходимо поесть. Но сначала ему нужно нормальное укрытие и огонь, который отогнал бы диких зверей. Кажется, действовать положено было именно так. Бьяджио никогда не жил на природе и не знал точно, но почему-то ему казалось, что костер должен отпугнуть медведей, кабанов и прочих тварей. Он огляделся в поисках подходящего укрытия и обнаружил его под выступом скалы: это было нечто вроде крошечной пещеры, вырытой гигантским пальцем. Пещеру закрывали знаменитые заросли Высокогорья, пряча ее от посторонних глаз. Бьяджио убрал самые крупные ветки и мусор и, устроившись под навесом из скал, начал рыться в суме. Сначала он извлек оттуда кресало, чтобы разжечь огонь. Повозившись, минут двадцать, он сумел развести костерок. Довольный результатом своих трудов, Бьяджио поднес ладони к огню. Ему никогда прежде не приходилось зажигать огонь без помощи слуг, и чувство гордости его удивило. Убедившись, что костерок не погаснет, он снова уселся и нашел у себя в суме продукты: сухари лиссцев, которые успели порядком ему надоесть. Однако там оказалось также немного сыра и несколько полосок вяленого мяса, которое вообще ничем не пахло. Бьяджио подозрительно понюхал мясо и решил, что оно, по-видимому, хорошо подходит для долгих путешествий. Одного кусочка оказалось достаточно, чтобы он понял, в чем дело. Мясо оказалось безвкусным и просоленным, словно его высушили много лет тому назад, чтобы сопровождать в потусторонний мир какого-то умершего короля. С отвращением, отложив мясо, Бьяджио осторожно попробовал сыр. К его огромной радости, сыр оказался лучше мяса — острым и удивительно свежим, как сыры Кроута.
— Вино, — проговорил он с усмешкой. — Только вина мне не хватает для того, чтобы устроить настоящий пир!
Но до винных погребов было очень и очень далеко — да и Джелена, скорее всего, продала все самые удачные его сорта. Так что Бьяджио удовлетворился сыром. Он медленно ел его и любовался звездами, которые укрыли мир. Дома, в столице Нара, только самым ярким звездам удавалось пробиться сквозь смог. Здесь, на Высокогорье, все было совсем иначе. Небо было усыпано звездами, словно куст — спелыми ягодами. Воздух здесь тоже был свежее, чистый и полный ароматов зелени. Бьяджио жадно вдыхал его.
«Лучше любого вина», — решил он.
Наевшись досыта и согревшись у огня, Бьяджио снова почувствовал груз усталости. Зная, что утром ему предстоит долгий переход пешком, он решил проспать до рассвета. Малтрак, который помог ему составить план этой экспедиции, говорил, что до Стоуншира идти придется далеко. Целый день пути, и перспектива провести еще ночь под открытым небом Бьяджио не привлекала. Он только надеялся, что в поселке найдутся удобные кровати и что человек, с которым у него назначена встреча, будет его там ждать.