Сидевшие на другой стороне стола Баллах и баронесса безмолвно переглянулись.
— Не понимаю, — сказал Баллах. — Почему бы просто не напасть на Высокогорье? Зачем вы тратите время на эти глупости?
— Потому что, — промурлыкала баронесса, — этого нельзя сделать. Пока. — Она провела пальцем по краю рюмки. — Скажите мне, король Тэссис, что случится, если вы вторгнетесь в Высокогорье без всякого на то повода? Как на это отреагируют, скажем, в Дахааре? Или в Госсе?
Гэйл широко улыбнулся.
— Вы прекрасно меня понимаете, не так ли, милая дама?
— Союзнические обязательства, герцог Баллах, — пояснила баронесса. — Фоск не заключал союза с Талистаном. Предполагается, что мы верны Черному Городу. А такие территории, как Дахаар, преданы Бьяджио. Они не позволят нам вторгнуться в Высокогорье. Они поднимут шум.
— Ну и что? — огрызнулся Баллах. — Какое нам дело? Мы сильны.
— Недостаточно сильны, — возразил Гэйл. — Если мы вторгнемся в Высокогорье без повода, Дахаар и другие территории могут выступить против нас. Надо создать впечатление, будто мы защищаемся. — Он пристально посмотрел на герцога. — Теперь вы поняли?
— Это отнимает много времени, — недовольно пробурчал Баллах. — А судя по тому, что я слышал о Редберне, он предан миру. А что, если он не нанесет удара по Талистану? Что тогда?
— О, он нанесет удар! — рассмеялся Гэйл. Он искоса посмотрел на Мардека. — Вы со мной согласны, майор?
— Это так же верно, как то, что по утрам встает солнце, господин мой.
— Видите, Баллах? — продолжил Гэйл. — Мы приготовили для принца Редберна кое-какие сюрпризы. В конце концов он на нас нападет. А как только он это сделает...
— У нас появится предлог, чтобы захватить Восточное Высокогорье, — договорила за него баронесса Риктер. Гэйл приветствовал ее поднятой рюмкой:
— Умна и прекрасна.
Внезапно он почувствовал себя поразительно хорошо. Он снова полностью владел всеми своими способностями, хотя бы временно, и даже герцог Баллах, который временами бывал удивительно тупым, начал понимать, что он задумал. Хрупкий баланс их планов помогал Тэссису Гэйлу собраться. Он сознавал, что ему надо цепляться зубами и ногтями, чтобы его мысли снова не затуманились. Горе отняло у него разум — но мщение его восстановит.
— И мы должны ждать? — спросил Баллах. — И ничего больше?
— Тело вашей дочери уже давно остыло, герцог, — сказал Гэйл. — Разве еще несколько недель что-то изменят?
— И это дает вам время на то, чтобы подготовить флот, — добавил Мардек. — Я не разделяю оптимизма капитана Зерно. Если Бьяджио попросит Никабара вмешаться, он сюда приплывет. И если бы вам довелось хоть раз увидеть «Бесстрашный», герцог Баллах, вы действовали бы быстрее. Баллах скрестил руки на груди.
— Я закупил для моих кораблей лучшие орудия и боеприпасы. И нанял лучших специалистов. Я не боюсь Никабара, майор. Он не отправится в Талистан со всем своим флотом, потому что не будет ожидать, что мы сможем оказать ему сопротивление.
— Он явится сюда с «Бесстрашным», — напомнил Мардек.
— С одним кораблем? — презрительно скривился Баллах. — Я думаю, вы переоцениваете «Бесстрашного», майор. Мардек ухмыльнулся:
— Вам виднее.
— Мы закончили, — объявил Гэйл. Он отодвинул кресло и стремительно встал, желая уйти, пока его ум еще работает четко. Остальные послушно встали. — Спасибо вам всем за то, что собрались здесь, — сказал он. — Чувствуйте себя как дома, оставайтесь столько, сколько пожелаете. Даже вы, Баллах. Я уверен, что ваш «проект» день другой обойдется без вашего присутствия.
Казалось, герцога это успокоило.
— Вы очень любезны, Тэссис. Действительно, моя нога...
— Конечно, — равнодушно отозвался Гэйл. Он повернулся к баронессе Риктер. — Баронесса, я могу вас сопровождать? У нас, в доме Гэйлов, найдется, на что полюбоваться.
— Государь, я ценю, что вы так щедро уделяете мне время, — ответила баронесса, протягивая руку, — я не отказалась бы от приличного общества.
Гэйл повел ее из комнаты — и тут увидел, как Редд предостерегающе качает головой. Гэйл бросил на него хмурый взгляд. Все будет прекрасно. Общество баронессы смягчит боль его одиночества. Он оттолкнул Редда в сторону и увел баронессу в коридор, увлекая ее подальше от зала советов. За стенами замка продолжал идти дождь. Гэйл слышал, как он стучит по окнам в свинцовых переплетах.
— Я покажу вам домашнюю беседку, — пообещал он баронессе. — Моя дочь Калида обожала в ней сидеть.
— Я буду очень рада, — сказала баронесса. — И расскажите мне про вашего сына тоже. У меня не было случая встретиться с бароном.
Гэйл со вздохом обнял свою гостью.
— О, Блэквуд был чудесным мальчиком, — сказал он. — И добрым, как голубок.
