Он налетел на Гэйла, не обращая внимания на его меч и доспехи. Меч императора загремел по корпусу короля, рассекая нагрудный панцирь, а потом взлетел вверх, оставив отметину на лице Тэссиса. Когда клинок порезал подбородок, вырвав кусок плоти и пустив фонтан крови, Гэйл взревел. Большего Бьяджио и не требовалось. Он опустил меч на руку Гэйла, прорезав тонкий металл перчатки и отрубив два пальца. Гэйл в ужасе взвыл и уронил оружие. Бьяджио двинулся на него, и король упал навзничь, споткнувшись. Лежа, словно перевернутая позолоченная черепаха, Гэйл смотрел на нависшего над ним Бьяджио.
– Я победил! – объявил Бьяджио. Навалившись на грудь Гэйла, он приставил острие меча к его латному воротнику. – Что ты чувствуешь, Гэйл? Каково это – быть настолько близко от смерти?
Лицо старика было полно решимости.
– Ты только посмотри на себя! – проговорил он, задыхаясь. – Ты же безумен! И всегда был безумным…
– Я не безумец!
– Нет, безумец, – возразил Гэйл. – Я вижу в тебе безумие: оно как болезнь.
– Нет! – Бьяджио навалился на меч, пережимая Гэйлу горло. – Я изменился.
– Нисколько, – возразил Гэйл. – Ты все такой же маньяк.
– Раскайся, змея! Признай меня своим императором. Принеси мне присягу в присутствии всех этих людей!
В глазах Гэйла промелькнуло нечто похожее на жалость.
– Отправь меня к моим детям.
– Принеси присягу!
– Маньяк, – сказал Гэйл. – Кровожадный женоподобный мужеложец…
Бьяджио навалился на меч, погрузив его в горло Гэйла. Вверх ударил фонтан крови. Задыхаясь и захлебываясь кровью, Тэссис Гэйл побулькал что-то едва слышное.
–
Сотрясаясь от ярости, Бьяджио смотрел, как умирает Гэйл. По воротнику его доспехов текла пенистая кровь. Король Талистана закрыл глаза, сделал последний судорожный вздох – и умер. У Бьяджио не было сил подняться – он мог только смотреть на агонию Гэйла. Столпившиеся вокруг них горцы глядели с изумлением.
– Император, – спросила, наконец, Вандра Грэйфин, – как вы?
– Все хорошо, – с трудом выдавил из себя Бьяджио.
Но это было далеко не так. Бьяджио била дрожь, голову поднять он мог только с большим трудом. Воздуху не хватало, из глаз лились жгучие слезы, но он сам не понимал, почему плачет.
Крэй Келлен поспешно подошел к нему и помог встать. Бьяджио привалился к нему: держаться на ногах он не мог. Он с мольбой взглянул на предводителя клана:
– Я император…
– Да, государь, – ответил Келлен. – Безусловно. Келлен отвел Бьяджио от тела Гэйла и усадил на чудом сохранившийся участок с травой. Пока Вандра Грэйфин приказывала остальным горцам отойти, Келлен встал на колени рядом с Бьяджио.
– Мы победили, государь император, – сказал он. –
Бьяджио тупо кивнул.
– Я император, – снова повторил он.
– Да, государь. – Келлен с трудом улыбнулся. – Да. Вы император.
Почти час Ричиус и его армия двигались к арамурскому замку, не встречая сопротивления. Вдоль знакомых дорог тянулись яблоневые сады и коневодческие фермы. Странный отряд из беглецов и чужеземцев не остался незамеченным: скотоводы и земледельцы выбегали посмотреть, потрясенные видом трийцев и своего собственного запрещенного флага. Джал и его Праведники махали людям, провозглашая возвращение короля Ричиуса. На это все как один реагировали одинаково: глубоким потрясением. Двигаясь во главе колонны, ощущая изумленные взгляды своего народа, Ричиус чувствовал себя крошечным. Он не рассчитывал, что его встретят торжественной процессией, но и полного молчания он тоже не ожидал. За время его отсутствия с его народом что-то случилось: талистанский кнут сломил людей.
– Хорошо идем, – заметил Джал.
Они ехали по большому полю: здесь раньше была ферма покойного Праведника Меча по имени Оган, который умер от болезни легких. Вдова Огана стояла на крыльце своего дома и тупо смотрела, как они едут мимо. Ей не могло быть больше тридцати лет, но она казалась старухой.
– Ричиус, ты меня слышишь? – спросил Джал. Ричиус кивнул. Вдова Огана продолжала смотреть на него.
– Я сказал, что мы хорошо идем, – повторил Джал. – Мы не встречаем сопротивления и уже через час будем у твоего замка.
– Если мой отец не пошлет новый отряд, – вставил Алазариан. Юноша ехал рядом с Ричиусом, а по правую руку от него держался Пракстин-Тар. – Он уже должен был узнать, что мы идем.
Джал расхохотался.
– Какой отряд? Они все в Талистане!
– Хотелось бы надеяться, – отозвался Рикен. Они с Пэрри ехали рядом с Джалом. – Не забудь: мы ведь не знаем точно, что Бьяджио начал войну.
– Я уверен, – заявил Алазариан. – Я ему верю.
– Ну, тем лучше для тебя, парень, – пошутил Джал. – Что ты об этом думаешь, Ричиус? Что, по-твоему, скажет Лет, когда увидит, что мы приближаемся?
– Как ее зовут?
– А?
– Вдову Огана. Как ее зовут?
– Ричиус, прекрати! – приказал Джал. – Посмотри на меня.
Ричиус с трудом оторвал взгляд от вдовы.
– В чем дело?
– Забудь об этой женщине, – укоризненно проговорил священник. – Думай о сражении. Ну, так что, по-твоему, нас ждет в замке? Алазариан считает, что все войска, скорее всего, ушли сражаться с горцами. Ты тоже так думаешь?
– Гм… да. Наверное. Не знаю.
– Бога ради, Ричиус…
