Дочь Франца Мария, которой в 1626 году исполнилось 38 лет, управляла к тому моменту домовладением Шмидта уже более 15 лет – с тех пор как ее старшая сестра покинула дом, чтобы выйти замуж. Возвращение Розины с дочерью, возможно, было вызовом роли Марии в качестве хозяйки дома, особенно с учетом того, что у сестры уже был собственный дом и семья. Мы можем только предположить, что именно это повлияло на решение Франца купить два смежных жилища.
Поселившись в доме на Обере-Вердштрассе, Майстер Франц Шмидт, должно быть, испытывал чувство удовлетворения. После стольких лет трудов, испытаний и политических маневров ему, наконец, удалось обеспечить свою семью не только безупречно честным именем, но также большим и удобным домом, в котором можно было наслаждаться новым статусом. К сожалению, менее чем через два года в семье случилась трагедия, которую даже опытный Франц не смог бы предотвратить. 10 января 1628 года, в день своего 16-летия, внучка Шмидта Элизабет умерла по причинам, о которых не дошло никаких записей. Она была точно такого же возраста, что и ее дядя Йорг, умерший почти за три десятилетия до того. Мы можем только представить, как эта потеря, должно быть, опустошила домашних Шмидта. На следующее утро, лишившиеся самого юного члена семьи, престарелый Франц Шмидт и его четверо взрослых детей сопровождали погребальный кортеж. Два церковных служителя несли небольшой гроб Элизабет к семейному склепу. Следом шли плакальщики[493].
Последние годы Майстера Франца скрасил еще один, заключительный в его жизни успех, сравнимый с восстановлением чести. 6 февраля 1632 года Мария, 44 лет, вышла замуж за своего ровесника Ганса Аммона на закрытой церемонии в доме Шмидта. Несмотря на простое происхождение и примечательную работу актером под псевдонимом Питер Лебервурст (
Но даже эта победа оказалась трагически недолгой. Несмотря на свою значимость, свадьба проходила уединенно. На этот раз отсутствие большой церковной церемонии было продиктовано не бесчестием невесты, а хрупким здоровьем жениха. Возможно, художник подозревал, что у него осталось не так много времени, и он по большей части намеревался передать наследство своему личному врачу, в котором стал видеть заботливого друга и наставника. В конце концов, и бывший актер, и отставной палач были изгоями, преодолевшими колоссальные препятствия и в итоге достигшими каждый своей цели. Какой бы ни была мотивация Аммона, после свадьбы он больше не выходил из дома на Обере-Вердштрассе и 19 дней спустя умер[494]. Мария осталась с именем и имуществом знаменитого художника, но без потомков, без внуков для своего престарелого отца.
Буквально через месяц шведский король Густав II Адольф со своим полком вошел на рыночную площадь Нюрнберга, приветствуемый сочувствующей толпой протестантов. С 1618 года большинство немецких земель были сотрясаемы конфликтом, который позднее назвали Тридцатилетней войной – ядовитой смесью религиозного рвения, династических амбиций и самовоспроизводящегося насилия. Шведская интервенция 1630 года первоначально предвещала утрату имперских католических завоеваний и неизбежный конец многолетней войны и страданий. Вместо этого преждевременное триумфальное вхождение Густава Адольфа в Нюрнберг ознаменовало начало самых разрушительных пяти лет в истории города и дальнейшую эскалацию войны. В последующие месяцы 20 000 шведских солдат, расположившихся лагерем у городских стен, потребовали непомерных «контрибуций» из муниципальной казны. Но что еще хуже, сам Густав Адольф был убит в 1632 году в битве при Лютцене, лишив протестантов силы, их самого харизматичного лидера и заведя войну в тупик, который погрузил Центральную Европу в кровавый конфликт еще на 16 лет. В это же время Нюрнберг был поражен первой из трех волн чумы, в результате которой погибли более 15 000 жителей и беженцев, в том числе Франц Штефан Шмидт, 41 года от роду, скончавшийся 11 января 1633 года[495]. Он так и не был женат и проживал до самой смерти в отцовском доме. Детей он не оставил.
