Есть еще один, не менее любопытный аспект в показаниях на следствии. Сотрудник полиции, осматривавший место преступления, сообщил суду, что в живой изгороди недалеко от места стрельбы были найдены два ящика, один c пустыми молочными бутылками, другой с одиннадцатью зажигательными бомбами. Он сказал, что не думает, что бензиновые бомбы были связаны с инцидентом, и, следовательно, их существование было опущено почти во всех сообщениях прессы о стрельбе. Однако в ходе нашего интервью солдат, знакомый со стрельбой, упомянул ящик с зажигательными бомбами, указав, что он сыграл важную роль в инциденте. Он настаивал на своей версии, несмотря на мое ошибочное утверждение, основанное на первоначальном прочтении вырезок из прессы и заявлений солдат, что никаких бомб с бензином не было.
По словам «солдата А.», перестрелка началась из–за того, что террористы услышали, как он предупредил других солдат об их присутствии, услышав его слова, «все трое боевиков направили на нас свои винтовки». Человек, знакомый с этим делом, говорит, что все произошло по-другому. Бойцы САС услышали звук шагов и «звяканье» бензиновых бомб в их ящике, который, по его словам, несли «временные». Он говорит, что бензиновые бомбы либо были взяты с собой для возможного использования в засаде, либо были перенесены из другого тайника. Боевики ИРА поставили ящик на землю, когда пробирались через густую живую изгородь с дороги в поле. Вполне вероятно, что они хотели поместить их в тот же тайник с оружием, что и другое оружие. Командир НП, хотя и не был там с заданием устроить засаду, на месте принял решение открыть по ним огонь, что и сделали, без предупреждения, когда те проходили мимо.
Утром, когда расследование закончилось, Джон Фейхи, адвокат семьи Бреслин, отказался от участия в разбирательстве, заявив, что оно послужило лишь для того, чтобы закрепить незаконные убийства. Мистер Фахи говорит, что расследование было «пустой тратой времени, оно не имело никакой полезной цели». Существует такая вещь, как законное убийство со стороны сил безопасности, добавляет он, имея в виду искреннее соблюдение правил «желтой карточки», но он считает, что в случае в Страбейне «полиция и армия собрались вместе вскоре после инцидента и разработали версию, которую они собирались рассказать миру».
Юристы, которые действовали в подобных случаях, говорят, что, по их мнению, у солдат есть достаточно возможностей вступить в сговор с целью сокрытия истинных фактов инцидента. Солдаты САС покидают место инцидента почти сразу же после прекращения стрельбы. У них есть возможность обсудить то, что они скажут, со своими офицерами, прежде чем пройти собеседование с сотрудниками уголовного розыска. Во время собеседований солдат обычно сопровождает офицер юридической службы армии, эксперт по законному применению смертоносной силы.
В то время как офицеры, служившие в Лисберне, были готовы, на условиях анонимности, сказать, что использование разведданных предполагает осознанный выбор: устраивать засаду или не устраивать, и прямо заявить, что политика в отношении таких действий менялась с годами, судебные показания солдат САС, участвовавших в перестрелках, не подтверждают этого. Вместо этого они последовательно пытаются создать впечатление, что солдаты применяли смертоносную силу только тогда, когда им самим угрожала непосредственная опасность.
Был Уильям Ханна, невооруженный прохожий, застреленный в Баллисиллане в 1978 году, потому что, по словам сотрудников САС, он внезапно потянулся за тем, что они приняли за пистолет. Колм Макгирр, застреленный у оружейного тайника в Коалисленде в декабре 1983 года, «развернулся», направив дробовик, по словам солдата, который стрелял в него. Уильям Флеминг, несмотря на то, что в больнице Гранша его так сильно сбили с мотоцикла, что у него была раздроблена нога, начал, по словам солдата, «подниматься» и наводить оружие. Бойцы ИРА в Страбейне одновременно «взмахнули» своим оружием в сторону солдат.
Читая эти заявления, можно было бы прийти к выводу, что разница между периодами с 1976 по 1978 год и с 1983 по 1985 год и пятилетним периодом между ними, когда САС никого не застрелила, может быть объяснена только желанием членов IRA «дотянуться», «развернуться», «навести» или «замахнуться» на солдат САС с реальным или воображаемым оружием. Тот, кто полагался бы на официальную версию подобных инцидентов, пришел к выводу, что годы, когда САС преуспевала в проведении арестов, несмотря на тот факт, что в случаях, описанных в главе пятнадцатой, члены ИРА были вооружены или находились рядом с оружейным тайником, были годами, когда все воздерживались от каких-либо резких движений.
