Правила для любовницы полностью

Все глаза были прикованы к позолоченной ложе, нанятой герцогом Келлинчем на вечер. Джентльмены смотрели в шоке. Дамы уставились в шоке.

Потом все начали говорить одновременно.

Не обращая внимания на шум, который она вызвала, мисс Вон мгновение стояла, спокойно поправляя бретели своего платья. Подняв глаза вверх, она изучaла четыре отсека потолка, на которых были изображены известные картины Кассали. Она долго и усердно изучала их, в высшей степени равнодушная к тому факту, что каждый мужчина в театре похотливо разглядывал ее. Келлинч умолял ее сесть.

— Пусть смотрят, — ответила она. — Существа, — презрительно добавила она. Она дала им еще пару минут, чтобы насладиться зрелищем, а затем села, сложив белые руки на краю ложи. — Пусть страдают.

Бенедикту было трудно сдержать ярость. Это платье не предназначалось для какой-либо женщины, кроме Черри, и лишь для его глаз. Оно намечалось для полной конфиденциальности любовников. Мисс Вон демонстрировала его для шока и развлечения всего Бата.

Черри предала его.

Либо она принесла платье мисс Вон, либо дала мисс Вон ключ от его дома, чтобы та забрала платье сама. Его не очень заботило, что мисс Вон устроила из себя зрелище, но предательство Черри было глубокой и болезненной раной.

— Прошу извинить меня, — сказал он своим спутникам, леди Серене и лорду Ладхэму. — Я плохо себя чувствую. — Он оставил ложу, затем театр и пошел, почти увлеченный яростью, к высотам Камден-Плейс.

«Трус», — презрительно подумалa Козима. Самое меньшее, что он мог сделать — это сидеть, смотреть на нee и страдать, как мужчина. — И ты называешь себя ирландцем, — громко усмехнулась она.

— Что я сделал? — Келлинч спросил Элли, которая просто пожала плечами.

— Игра никогда не начнется? — пoжаловалась она. — Разве они не знают, что это мой день рождения? Их не волнует?

Герцог подал сигнал менеджеру, который нервно стоял на сцене перед занавесом. Толпа замерла, и шум утих от рева до ропота.

— Кози!

Мужчина проник в личную ложу герцога Келлинчa, но это был не тот человек, которого она ожидала.

— Маркус! — раздраженно сказала она. — Ты должeн быть с Роуз.

Его красивое лицо было почти белым от ярости, когда он вошел в ложу.

— Извините, Ваша милость, — сказал он, жестко контролируя свой голос. — Я хотел бы поговорить с кузиной наедине! — Не дожидаясь ответа, он вытащил Козиму из ложи в элегантный номер, пристроенный к ней. — Ты пытаетшься вызвать у каждого мужчины в Бате эрекцию? — яростно потребовал он, толкая ее к стене.

Козима заплакала.

Мгновенно сокрушившись, Уэстлендс вытер ее слезы.

— Я не хотел быть таким зверем. Знаю, тебе больно, потому что я помолвлен с Роуз, дорогая, — продолжал он мягко. — Но это просто обман. Я люблю тебя, Кози. Всегда любил, c тех пор, как мы были детьми... Помнишь? Ты думала, что женитьба на мне сделает тебя маркизой, потому что я был Маркусом?

Она нетерпеливо вздохнула:

— Это было сто лет назад, Маркус. Мы были детьми.

— Я неплохо повеселился, — сказал он. — Я не притворяюсь, что был монахом, но, клянусь, я всегда знал, что в конце концов вернусь к тебе. Просто будь терпеливой, любовь моя. Я женюсь на тебе, не взирая на возражения отца, если понадобится. Если он отрежет мне пособие, я займу под будущее наследство. Я его наследник, ничто не может изменить это.

Он начал ласкать ее, используя правую руку. У мужчины, которого она любила, не было правой руки. Она пыталась вывернуться.

— Нет, — пробормотала Кози, затаив дыхание, когда он толкнул ее к стене и поцеловал. Поскольку она хотела быть наказанной, перестала бороться и позволила себя поцеловать. Но она не могла вернуть поцелуй. Когда его губы покинули ее, она вернулась в ложу, чтобы смотреть спектакль.

— Я готова продать вам замок Арджент, — прошептала она Келлинчу. — Я больше не хочу его, не хочу быть привязанной к чему-либо. Я хочу быть свободной.

Он посмотрел на нее с удивлением. «Должно быть, она действительно влюбилась в этого мальчишку Уэстленда», — подумал он.

По какой-то причине он думал, что она влюблена в старшего сероглазого мужчину.

— Это вы, сэр Бенедикт? — Джексон спросил любезно. Он воспользовался отсутствием дам, и от него несло виски. — Конечно, вся семья ушла этой ночью.

— Я хочу увидеть Черри, — сказал он, проталкиваясь в зал.

Джексон посмотрел на него с удивлением.

— Не важно, — сердито сказал Бенедикт. — Я найду ее сам.

Он обошел весь дом и заглянул в каждую комнату, включая чердак и кухню. Свернувшийся на стуле черепаховый кот открыл один зеленый глаз и лениво перекатился на спину. Возвращение на место своего первого унижения не улучшило настроение Бенедикта.

— Где она? — Бенедикт потребовал у изумленного Джексона. — Где она прячется?

— Они все пошли в театр с ним, — ответил Джексон. — Даже Нора, чтобы ухаживать за ее светлостью.

— Я ищу Черри, — резко сказал Бенедикт. — Короткие рыжие волосы. Незаконнорожденнaя дочь?

— Кто?

— Черт возьми! Дитя любви!

Джексон был обижен.

— Дитя любви, действительно! — промолвил он с холодным достоинством. — И вы называете себя джентльменом.