Бурлящий гневом Бенедикт прошел через парк к своему дому. Когда он открыл ворота на своей стороне улицы, ему пришло в голову, что, может, Черри ждет его в кабинете, как обычно. Он побежал по ступенькам к дому и вставил свой ключ в замок.
— Добрый вечер, сэр Бенедикт, — мягко сказал Пикеринг. — Вы рано дома.
— Она здесь? — требовательно спросил хозяин.
Пикеринг моргнул: — Кто?
Бенедикт сдержал свой гнев и молча вошел в кабинет. Ее там не было; ее не было и в спальне. Записка была прислонена к графину с бренди. «Как хорошо она знает меня», — горько подумал он.
Записка была простой в своей жестокости, с небрежными косыми чертами вместо пунктуации:
Черри Вон, он знал, была слишком щедрой и любящей, чтобы написать такую записку. Это могла сделать только беспощадная Кози Вон. Бенедикт вышел из дома и вернулся в парк. Он ждал появления кареты Келлинча.
Вечер был слишком долог для леди Агаты и ее младшего ребенка. Oни обе заснули по дороге домой. Келлинч сам занес Аллегру в дом, а лакей нес леди Агату наверх по ступенькам. Мисс Вон была последней, кто вошел в дом. Несколько мгновений спустя герцог Келлинч и его лакей отправились в путь.
Козима подошла к своей комнате, открыла окно и высунулась. Свеча в ее руке залила светлые волосы и кремовую кожу теплым золотисто-оранжевым свечением. Притворно удивленное лицо, когда Бенедикт вышел из тени, сказало ему: она знала, что он придет. Бенедикт мог убить ее.
— Мама спит внизу, — предупредила она. — Так что не смейте кричать на меня.
— У вас есть кое-что, что принадлежит мне, — прорычал он.
— О да, конечно, — пробормотала она, опуская свечу. Ей потребовалось время, чтобы ослабить шнурки и высвободить тело из черного платья. Козима выбросила атласный комок в окно. Он приземлился недалеко от окна и повис на кованых воротах перед домом. Холодный, чистый ночной воздух ласкал ee тело. Когда Кози снова подняла свечу, Бенедикт увидел, что она голая.
Обнаженное тело мисс Вон не интересовало его. Разве что, если бы его грызли собаки.
— Где она? Что вы с ней сделали?
— На что вы смотрите? — она вдруг потребовала.
Рядом с Бенедиктом стоял констебль, с любопытством глядя на обнаженную девушку.
— Констебль, вы можете идти, — резко сказал Бенедикт. — Здесь ничего нет интересного.
Констебль, казалось, не был согласен.
— Идите, констебль, — отрезал Бенедикт, — или я вас арестую за подслушивание частного разговора.
Страж мудро удалился. В его области деятельности не стоило оскорблять дворянина.
Мисс Вон не отскочила от окна.
— Скажу вам вот что, — сказала она приятно. — Я продам ее вам.
— Что?
— Это то, что вы делаете с шлюхой, — дружелюбно продолжила она. — Вы продаете ее, не так ли?
Его рот скривился.
— Назовите вашу цену.
— Нет, — настаивала она, высунувшись из окна. — Вы назовите цену. Сколько стоит для вас девушка?
Глава 20
Четыре дня спустя были достигнуты договоренности с банком. Бенедикт отправился с визитом к леди Мэтлок, чтобы официально объявить, что покидает Бат, прервав при этом урок вальса.
— Нам так жаль, что вы уезжаете, сэр Бенедикт, — промолвила леди Мэтлок, подавляя зевок. — Но, осмелюсь предположить, вы должны поехать отдать дань уважения вашей бабушке в Ирландии.
— Э-э… да, конечно. — На самом деле, он не думал делать что-либо подобное. Он понятия не имел, куда он едет или как долго его не будет. Мисс Вон еще не сказала, где он может найти Черри.
Бенедикт пробормотал что-то о семейном долге.
«Теперь я лжец, — мрачно подумал он. — Лжец и лицемер».
Он попрощался с Сереной.
— Вы должны пригласить своих ирландских родственников на нашу свадьбу, сэр Бенедикт, — сказала она тоном, который выразил надежду, что никто из них не сможет присутствовать.
Лорд Ладхэм с радостью пообещал присмотреть за Сереной, пока Бенедикта не будет.
И наконец, Бенедикт повернулся к мисс Вон:
— Мисс Вон.
Он поклонился. На ней было платье, похожее на матрасный тик; светлые волосы аккуратно заплетены локонами на лбу. Она выглядела безобидной и скромной, когда подошла к баронету.
— Вы получили мои деньги? — шепотом спросила она.
— Бумаги доставлены в ваш дом, — ответил баронет тихим голосом. Он передал ей свое наследство, княжескую суммy в тридцать тысяч фунтов. — Все, что вам нужно сделать, это подписать. Теперь скажите мне, куда я еду.
Козима улыбнулась ему:
— Разве вы не слышали? Вы едете в Ирландию, чтобы отдать дань уважения вашей бабушке. Если вы поспешите, cможете обогнать Келлинча. Oн уеxaл около двух часов назад.
— Он возвращается в Ирландию?
— Куда же еще? — сказала мисс Вон.
Голос леди Мэтлок пронзил иллюзию уединения:
— О чем вы так тайно шепчетесь с мисс Вон, сэр Бенедикт?
Бенедикт отступил.
— Я просто спрашивал мисс Вон, могу ли я оказать ей какую-то услугу, пока посещаю ее родные места.
