— Тогда сам ищи себе партнера, который бы вложил такие бабки. У денег нет национальности. И галстук отпусти, он, знаешь, сколько стоит? Мне в нем до смерти ходить, — прошипел Гольдман и с невиданной для мелкого и худенького мужичка силой дёрнул галстук, высвобождая его.
— Надюха, ты об этом знала? — прошипел Дима.
— С ума сошел? — возмутилась я. — Ты меня никогда на свои встречи не берёшь!
— Так, Дима, ты мне голову не морочь, — разволновался Гольдман и залпом выпил стакан воды. — Ты сразу скажи: мне дать задний ход? Документы еще не подписаны. Так что можно передумать. Но инвестора тогда ищи сам. Они у меня на деревья не растут!
— Где я его найду? — возмутился Дима. — Я те бабло для чего плачу?
— Я свои деньги отрабатываю не на сто, а на двести процентов. Так что решай сейчас! Он идет. Ну же! — Гольдман показал взглядом на дверь в зал.
Мамикон вернулся и медленно направился к нам. Такое впечатление, что он прекрасно знал, что его сейчас обсуждают, и специально вышел, давая Диме возможность решить.
— Да черт с тобой! — махнул рукой Дима. — Чурка так чурка! Но продолжай искать. Пусть пока этот вложится, а дальше видно будет. Может, нормального кого найдем, так этого футбольнем.
— Он сам кого хочешь футбольнёт, — прошипел Гольдман. — У него бабла больше, чем у тебя волос на голове. Так что долетишь до люлей без пересадки.
Мамикон сел рядом со мной и незаметно подмигнул. Я схватила стакан воды и уткнулась в него. Мужчины говорили о бизнесе, а я ничего не слышала. В голове билась только одна мысль: неужели Мамикон из-за меня решил вложиться в бизнес Димы? Или я слишком много о себе думаю и это, действительно, совпадение?
— Ну хорошо, — сказал Мамикон. — Раз мы все обсудили, то сейчас мой юрист подъедет, и мы все подпишем. А пока отдыхаем и кайфуем в обществе прекрасной леди. А ваша жена где? — обратился он к Гольдману.
— Извините, приболела, — вздохнул Гольдман.
— Здоровья ей, — уважительно склонил голову Мамикон. — Фрукты сейчас принесут, попрошу, чтобы для нее завернули, красиво всё так в корзинки с лэнточками. Домой возьмете, принесете. Витамины-швитамины, для больных красавиц то, что нужно. Наденька, вы что будете пить?
— Воду, — я бросила осторожный взгляд на Диму.
Он сидел с каменным лицом, но возражать боялся. Значит, ему, действительно, очень нужен инвестор, если он согласен переступить через свои принципы. Дима вытащил из кармана телефон, озабочено взглянул на экран и встал.
— Извиняюсь, мне нужно позвонить, — он бросил выразительный взгляд на Гольдмана.
— Мне тоже, — Гольдман немедленно поднялся из-за стола. — Мы сейчас вернемся.
Они вышли. Я осталась наедине с Мамиконом.
— Телефоны-шмелефоны, никуда без них. Жизни нет из-за них, слушайте, совсем все с ума посходили, — вздохнул Мамикон. — Утром просыпаешься, вместо того, чтобы на красивую женщину посмотреть, в окно на сольнышко — черт бы побрал эту московскую зиму, так сразу утыкаешься лицом в эти кнопочки и руками гладишь, как жених невесту перед свадьбой. Папу этих кнопочек я нажимал перед тем, как он их заделал! –
он вытащил свой телефон из кармана.
Положил его на стол передо мной и открыл галерею с фотографиями. У меня похолодели ноги. Там было множество фото, на которых я, Платон и Сережа выходили из машины, делали покупки в супермаркете, а потом вместе заходили в дом Платона.
— Вы… что… шантажировать меня вздумали? — мне стало душно и я начала хватать воздух широко открытым ртом.
— Боже упаси! Что за мысли, Наденька? Дядя Мамикон что бандит с большой дороги? — он спрятал телефон в карман. — Просто дядя Мамикон любит знать обо всем, что происходит вокруг него. Привычка такая. Чтобы не было неожиданностей. Ну вот увидел я эти фото и подумал: «Вай, нехорошо! У Наденьки же явно не все в порядке дома, с мужем. Ночью едет к малознакомому мужчине. Ребёнка по холоду тащит. Разве может такая роскошная женщина так плохо жить?» Вай, ненавижу мировую несправедливость!
Он накрыл мою руку ладонью и тихо сказал без малейшего акцента:
— А теперь серьезно, девочка. У тебя проблемы. Большие проблемы. Твой муж тебя сожрет. Я таких типов еще с 90-х знаю. И если он решит с тобой развестись, а такое тоже может быть. Потому что я всех своих партнёров заранее пробиваю по связям. Иначе в бизнес не вкладываюсь. То останешься ты, девочка, ни с чем. И ребенка твоего он тоже может отобрать. Думаешь, Платон тебя защитит?
— У нас с Платоном ничего нет. Если вы, Мамикон, собираетесь меня шантажировать, то ничего не выйдет, — это должно было прозвучать твердо и решительно, но мой голос задрожал.
— Зачем? — улыбнулся он. — Ты что кино плохого насмотрелась? Не смотри. Я хорошее кино тебе покажу. Жизнь дам, как в этом самом кино. Тебе и ребёнку. Платон хороший, интеллигентный, добрый. Но он не сможет тебя защитить. У него зубы еще не прорезались. А против твоего мужа клыки нужны. Иначе твой Дима Платона без соли скушает.
— Дайте догадаюсь: а вас он загрызть не сможет?
