Стоп! А что с моей работой? Может быть, теперь Дима не будет возражать? Если Мамикон его деловой партнер? Наверное, это не лучший момент выяснять такие вещи. Но мне необходимо знать. Мы сели в машину и я осторожно спросила:
— Дима, надеюсь, теперь моя работа не вызовет у тебя такого негатива? Как видишь: Мамикон деловой человек. И я с ним связана только по работе.
— Ну так-то да. Но есть же еще второй мурзилка, Надюха.
— Дима, перестань! Ну что ты за человек? — возмутилась я.
— Ладно, Надюха. Будем считать, что я тебе поверил. Вижу, что этот Мамикон реально нормальный пацан. Второго этого, Платона, не знаю. Но поговорим, когда вернусь. Лады? А то у меня сейчас башка варит только в сторону бизнеса.
Я промолчала. Знал бы Дима, что мне сейчас предложил Мамикон!
Мы приехали домой. Дима стащил брюки, вытряхнул карманы на кровать и побежал в ванную. А я начала быстро складывать вещи. Телефон мужа лежал передо мной на кровати. Дима никогда его так не оставлял. Но сейчас в спешке все выбросил из карманов, чтобы переложить в другие брюки.
Проверить, что в сообщениях? Никогда ведь не лазила в его телефон. Но Адель правильно заметила, что я слишком наивная. И сейчас моя наивность может стоить мне очень дорого.
Я подошла к двери ванной и прислушалась. Дима шумно плескался в душе. Я вернулась к кровати, взяла его телефон. Все сообщения были от Адель. Я прочитала их, задрожала и без сил рухнула на кровать. Ноги подкосились и отказались держать тело. Адель получила результаты теста ДНК. Этот ребёнок от Димы.
Всю ночь я не спала. Переворачивалась с бока на бок, сбила всю постель, сбросила подушки на пол. Под утро плюнула и встала. Сварила себе крепкий кофе и села на кухне возле окна. Что делать? Как теперь себя Дима поведет? Если так, как я рассчитываю, то будет тяжело морально. Сердце кровью обольется. Но я вытерплю. А если он что-то выкинет? Непредсказуемый ведь, дикий мужик. Что мне делать, если он поведет себя не так, как я сама себе придумала?
Утром я едва ползала по офису. Платон бросал на меня пытливые взгляды, но вопросов поначалу не задавал. Потом все же не выдержал, вышел из своего кабинета, присел на краешек стола и мягко спросил:
— Надя, у вас все в порядке? Вам явно не здоровится. Может, поедете домой?
Я отрыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в офис, как ураган, ворвался Мамикон.
— Я ваше утро поздравлял! — громко объявил он с порога и довольно потер руки. — Так, Наденька, пока этот капиталист вас не заездил, сразу приглашаю на обед, который начнется совсем скоро, — он взглянул на часы.
— Как-то рановато для обеда, — возразила я.
— А зачем нам жить по московским часам? У нас свое время. Я вам приготовил такой обед, такой обед! — он сложил пальцы щепотью и поцеловал их. — Муа! Вот какой обед! Но для него нужны двое мужчин.
Платон удивленно взглянул на него.
— Мужчин, я сказал, а не художников. Без обид, Сафронов-джан, но я попрошу Наденьку взять с собой сына.
— Ему одиннадцать лет, — напомнила я.
— Вай! Только никому не говорите! Потому что вы выглядите на семнадцать с половиной. Одиннадцать лет — это уже мужчина. Вполне сойдет для нашего плана.
— А у вас уже и совместный план есть? — саркастически хмыкнул Платон.
— Айвазовский-джан, я тебя прошу: пойди нарисуй пару картинок, пока серьезные люди разговаривают, — скривился Мамикон.
Платон побледнел, но с места не сдвинулся.
— Наденька, делаем так: едем в школу, забираем вашего мужчину-сына, и едем обедать. А ты, капиталист, отпусти девушку пораньше. У нас самолёт, — Мамикон выразительно постучал по часам из белого золота, щедро усыпанных черными бриллиантами.
— Самолёт? — брови Платона удивлённо поползли вверх. — Так ты определись, Сальери-джан, у тебя самолёт или обед?
— Какой ты скучный! Как московская зима! Вай! У нас и самолет, и обед.
— Извините, Мамикон, но я так не могу, — решительно возразила я. — Какой самолет? У меня ребенок, семья, вообще…
— Вообще мы на денек пообедать, и все, Наденька, — пожал плечами Мамикон.
— Куда?
— Туда, — улыбнулся Мамикон. — Один нога здесь, другая там. Как у балерины Проволочковой. Мы тучи разведем ногами. Вечером вернемся. Ваш муж в командировке, — его улыбка стала неприятно-хищной. — А Платон никому не расскажет. Потому что мы его привяжем к батарее, а потом убьём. Или наоборот.
Платон побледнел так сильно, что его лицо заострилось. Я увидела, что он очень злится.
— Мамик, — Платон решительно встал, — пойдем-ка пошепчемся пару минут.
— Не могу, дорогой, не могу. Занят, — Мамикон приложил руку к груди. — Приеду и пошепчемся. Убежал. Как говорит персонаж моего любимого фильма «Ширли-мырли»: «Ромалы, я должен проверить, как варятся мои тумалы!» — Мамикон пошел к выходу. — Наденька, жду вас в машине.
— Но… — начала было я.
— Возражения не принимаются! Не расстраивайте дядю Мамикона! Он старенький. Он помереть может без обеда, — с этими словами он убежал.
