А еще именно здесь, в Сочи, я поняла главное: мне хочется, чтобы рядом был Платон вместо Мамикона. Хочется, чтобы Платон незаметно прикасался ко мне. Хочется смотреть, как он хмурит брови, рассматривая рисунки Сережи.
Почему же я не понимала этого раньше? Наверное, потому что все познается в сравнении. Так сказал кто-то очень мудрый и очень сильно избитый жизнью. Еще несколько дней назад я волновалась, что не смогу пережить близость с Платоном, когда он потребует плату за помощь. А потом оказалось, что никакой платы не будет. И, главное, что я хотела бы ему платить. Меня к нему тянет. Физически, морально, душевно — да как угодно. А от Мамикона меня воротит.
Мамикон, видимо, почувствовал, как я вздрогнула, и убрал руку.
— Нам с тобой будет сложно, вижу. Но ничего, девочка, ты ко мне привыкнешь. Потому что я очень терпеливый. Спешить не буду. Подожду, когда ты оттаешь, льдинка. Стерпится-слюбится. Если есть ребенок, нужно думать только о нем.
— Откуда вы знаете? Вы ведь не женаты и у вас нет детей.
— Кто сказал? — удивленно поднял бровь Мамикон. — Я сказал тебе, что не женат и никогда не был. Это правда.
— Вы сказали, что у каждого одиночества своя история, — напомнила я.
— Сказал, ну и что? Это правда. У моего одиночества история простая. Всем женщинам нужна защита. Поэтому я не женился. Никогда не мог довериться женщине. Все хотели мои деньги. Это нормально. А я хочу такую, которой деньги не важны. Единственная такая — это ты, Наденька.
— Но мне и другое важно, — осторожно сказала я. — Вы… вы…
— Ну смелее. Что я? — он улыбался, но взгляд был настороженным.
— Вы мне не нравитесь, Мамикон. Простите за откровенность.
— Чисто физически? — уточнил он.
— Да.
— Ааа… ну это я и так знаю, — спокойно ответил он. — Поэтому и говорю, что спешить не будем.
— Значит, вы хотите мне верить, а сами шантажируете?
— Да ладно тебе. Шантаж-шмантаж. Хотел бы показать фото твоему мужу, показал бы сразу. Он бы тебя выгнал, я бы тебя забрал. И все.
— Что? — я не поверила своим ушам. — Что значит: забрал?
— Тебе показать? Я мог бы, но рядом твой сын. А это неудобно. Но если вкратце, то вот так, — Мамикон обнял себя двумя руками и покачался из стороны в сторону. — На коня бы забросил и увез. Ты бы брыкалась, кусалась, и ничего бы тебе не помогло! — он рассмеялся.
— Не смешно, — сухо сказала я. — Совсем не смешно. И вы не ответили на мой вопрос. Вы не могли бы выключить на минуту дядю Мамикона и поговорить серьезно?
— Ладно, — он примирительно поднял ладони вверх. — А как я еще мог заставить тебя поехать со мной?
— Не так.
— Именно так! Я хочу показать тебе свои возможности. И то, что могу поладить с твоим сыном. У меня своих двое. Мальчик и девочка. Оба взрослые уже. Сыну двадцать, дочке восемнадцать. Они от разных женщин. Причем обе женщины замужем. Дети даже не знают, кто их настоящий отец. Я для них добрый дядя Мамикон, который покупает тачки, квартиры и решает все проблемы. Мне не важно, чтобы они знали. Мне не нужна их благодарность. Важно знать, что у них счастливая жизнь. Когда они сами станут родителями, я им расскажу. Мы так договорились с их мамами и с мужьями тоже. Я и мужьям помогаю.
Мужьям он помогает? Неприятная мысль внезапно пришла мне в голову.
— Значит, вы стали партнером Димы, чтобы подобраться ко мне?
— Да, — спокойно ответил он. — Мне чайки с моря накричали, что у твоего мужа проблемы с бизнесом. Я помог. Так Дима будет доволен. Ты будешь довольна. Ребёнку будет хорошо. Ты получишь хорошую жизнь. А я…
— Что вы?
— А я получаю тебя, девочка. Мне нужна такая, которой это все не важно, Тогда я ей дам даже больше, чем нужно. По-другому не умею.
— Я не смогу. Правда, не смогу. Поймите меня, Мамикон.
— Я понимаю другое. То, чего не понимаешь ты. Твой муж тебе давно изменяет.
— Откуда вы…
— Я же сказал, что люблю знать обо всем, что происходит с людьми, которые мне интересны. Ты невнимательно слушаешь меня, девочка. Муж тебя обманывает. Знаешь, какое самое главное правило для обманутой женщины? Найти мужчину, который обеспечит счастливую жизнь твоему ребёнку. А то, что я тебе не нравлюсь, это пройдёт. Когда ты увидишь счастье в глазах сына, а ты его увидишь — клянусь тебе всем святым! То сразу захочешь быть с дядей Мамиконом.
Я молча отвернулась, глядя на воду.
— Ну или я потушу солнце, — он снова вернулся к своей дурашливой манере разговора. — И люну тоже. И звезды — маму их я зажигал! Связи найду.
— Где? — не поняла я и повернулась к нему.
— Во вселенной, — пожал плечами он. — Ты что думаешь: там, в галактике нет армян? Обязательно есть Ваган, который по-братски знает Армена, который по-братски знаком с Араратом, у которого брат — друг самого большого брата там, наверху, который эти звезды вертел на шампуре, — он поднял голову, рассматривая потолок шоу-арены. — Что им там солнце выключить? Пара пустяков. Мы как-то тетю Ануш уговорили на грузинскую свадьбу пойти. Вот это, я тебе скажу, было трудно. А галактика-шмалактика — это как два люля завернуть.
Я улыбнулась из вежливости. Хотя сейчас меня бы не рассмешили все комики мира.
Платон
