— Это был такой знаменитый роман писателя Милана Кундеры. А фраза означает, что вся наша жизнь абсурдна и состоит из случайностей. И совсем неважно, что и кого мы выбираем. Все равно жизнь решит по-своему. В этом ее лёгкость: мы ни за что не отвечаем. Поэтому нам не нужно задумываться. Но если мы все же решаем подумать, то все наши поступки и вообще вся жизнь становятся неправильными, не такими, как нужно. И эта легкость бытия становится невыносимой. Вот тебе и абсурд. Когда мой отец сделал маме предложение, она с легкостью согласилась. Ведь он был блестящим молодым человеком из порядочной семьи, которая дружила с семьей мамы. Наверняка, можно было разузнать, что в той семье не все так гладко. И что изнутри не так красиво, как снаружи. Но мама об этом не подумала. А потом отец начал тиранить ее и меня. И она поняла, что совершила ошибку. И что у нее нет сил исправить эту ошибку. И тогда легкость того ее решения выйти замуж за отца стала невыносимой.
Мы замолчали, каждый думая о своем. Я едва сдерживала слезы. История его мамы так напоминала мою! Я тоже вышла замуж за Диму с лёгкостью. И теперь расплачиваюсь за это. Но так живут все женщины, которым не повезло в замужестве. Ведь мы выходим замуж, не зная, кто наш муж. Это невозможно предугадать. И жизнь наша становится невыносимой.
Задумавшись, я смотрела на всех этих людей в масках и не понимала: почему люди так любят карнавалы, как будто это что-то особенное? Мы и так все время на карнавале. Мы носим маски, скрывая чувства и боль, выдавая себя за других людей. Притворяемся, что все в порядке в семье и в жизни. А за масками — пустота. Дырки вместо глаз, как разбитое зеркало искореженной души. Под роскошными плащами — лохмотья. Сусальное золото поверх грязи, которой заляпана наша жизнь. Наша невыносимая легкость бытия.
Платон
Они вышли из ресторана. Протискиваясь через хохочущую толпу, пошли бродить по узким улицам Венеции. Платон искал тот самый магазин, в котором не раз покупал интересные и необычные костюмы. А главное: возле которого его ждали, как и было уговорено заранее.
Перейдя горбатый мостик на Гранд-канале, они нырнули в переулок. Платон остановился возле живописного магазинчика, витрина которого была увешана костюмами и масками.
— Предлагаю купить костюмы, — Платон толкнул дверь магазинчика.
— Я — за! — обрадовался Сережа.
— Мне не нужно, — поспешно сказала Надя. — Я лучше в своем.
— Не отрывайтесь от коллектива, Надя, — серьезно возразил Платон и добавил шепотом: — Мне будет неловко в костюме, если вы будете в обычной одежде.
— Так не покупайте, — тоже шёпотом ответила Надя.
— А если у меня мечта всей жизни нарядиться пиратом Карибского моря?
— А не Карлсоном? — уточнила она.
— А что похож? — с надеждой спросил Платон.
— Нет, — честно призналась она. — Давайте уже лучше пиратом. С вашим ростом штаны на одной лямке и моторчик будут смотреться… эээ… слишком смело.
— Уговорили, — кивнул Платон.
Сережа перебирал костюмы. Надя, улыбаясь, помогала ему. Платон подошел к хозяину и шепнул ему что-то на ухо. Тот расплылся в улыбке, кивнул, нырнул в подсобку и вынырнул оттуда, держа костюм Ведьмака на серебристой вешалке.
— Ты не это случайно ищешь, Сергей? — спросил Платон.
Сережа обернулся и его глаза вспыхнули от восторга.
— Ведьмак, — прошептал он.
— В полном комплекте, — уточнил Платон, — два меча, парик и даже полумаска со шрамами.
Сережа схватил костюм и ушел за ширму переодеваться.
— Теперь вы, Надя, — Платон осмотрел женские костюмы.
— Мне что-нибудь попроще, — взмолилась Надя.
— Только для синьорины особенное платье, — сказал хозяин лавки на ломаном английском и снял со стены роскошное платье: серебряный лиф на корсете и черная, пышная, бархатная юбка в пол. К платью прилагались черные резиновые сапоги и черная, бархатная, в серебряных блёстках полумаска.
Сережа как раз вышел из-за ширмы, которая служила примерочной, и встал возле зеркала, поправляя скрещенные за спиной мечи. Надя ушла переодеваться. Когда она вышла Платон, Сережа, и хозяин лавки не сдержали восхищенного вздоха.
Платье сидело, как влитое. Надя смущенно покраснела, покрутилась перед зеркалом и вздохнула:
— Господи, у меня столько проблем, а я меряю платье, как у королевишны. Это сумасшествие.
— Это Венеция, — улыбнулся Платон и пошел переодеваться.
Хозяин лавки зашел за ним в примерочную.
— Всё готово, не волнуйтесь. Он уже ждет снаружи в толпе.
— Спасибо! — шепнул Платон и вручил ему несколько банкнот.
— Всегда к вашим услугам, синьор, — учтиво поклонился хозяин лавки.
Они вышли из магазина. Надя замешкалась, приподнимая подол платья, так как вся узкая улочка была залита водой. Туристы весело расплескивали ее, вышагивая по мощеным булыжниками тротуарам.
— Ну вот, теперь я все время буду бояться запачкать или намочить эту красоту, — огорчилась Надя. — А еще… — договорить она не успела.
