Сразу скажу, охмурить я её не пытался — два раза обжёгся, третий, ну его нафиг, тем более, что по внешним данным Рите (так звали девушку) до Жанны и Лены было как Луны пешком. Тем не менее, уже через пару минут мы с ней болтали напропалую. О странностях московской погоды — синоптики обещали мороз, а вместо него солнышко светит и птички поют, о том, что дарить дамам отечественные духи не комильфо, французские, хоть и дороже, но раз или два в году можно и разориться — их и в ГУМе частенько «выбрасывают», и в «Галантерее» на Горького. А ещё покупатели последнее время чересчур привередливые пошли. Им теперь только «Оку» или «Минск» подавай, а «Орск» или «Саратов» брать не хотят, они, видите ли, не престижные…
Нашу увлекательную беседу прервала появившаяся из подсобки старшая продавщица.
Она мигом отправила Риту выписывать товар скопившимся у прилавка гражданам, а на меня зыркнула так, словно подозревала, что я собираюсь украсть из их магазина всё самое ценное, включая некоторых работниц.
Поздновато, однако! То, что мне было нужно, от «некоторых работниц» я уже получил. В смысле, узнал, в каких именно магазинах могут сегодня продаваться «Морозко». Если их, конечно, ещё не раскупили все до единого.
Сергей свой «опрос» закончил одновременно со мной, а минут через пять в магазин вернулся и Дима Петров со «сведениями от таксистов». Соединив три блока «оперативной информации» и определив точки пересечения, мы выяснили главное: требующийся нам товар с практически стопроцентной вероятностью присутствует только в одном магазине, расположенном в самом конце улицы Первомайской, рядом с одноименным метро. Свет не ближний, но — делать нечего — надо ехать.
На место мы прибыли без четверти семь и, как оказалось, не прогадали. Успели тютелька в тютельку — наша очередь подошла буквально за две минуты до закрытия магазина. Правда, со стороны продавцов были отдельные поползновения: типа, уже закрываемся — однако не тут-то было. Не на тех, как говорится, напали. Что мы, зря пёрлись в такую даль? Нет уж, время осталось — выписывайте. Один — с чеком, второй — на кассе, третий — на выдаче. Короче, управились кое-как и уже в девятнадцать ноль пять стояли на улице с вожделенной коробкой.
Веса в холодильнике с упаковкой было чуть больше двадцати килограммов. Вроде немного, но ручек нет, крепкий скотч ещё не в ходу, зато есть моток бечёвки, который я предусмотрительно прихватил из общаги.
— А, может, такси поймаем? — жалобно попросил Герц, глядя, как мы с Димой пеленаем бечёвкой «Морозко».
— И сколько, ты думаешь, с нас возьмут за поездку в другой конец города, а потом ещё в область? — невинно поинтересовался Дима.
Серёга вздохнул.
— Червонец, как минимум.
— А два не хочешь?
На этом прения завершились.
Мы с Димой подхватили холодильник с двух сторон за импровизированные «петли» и споро потащили к метро. Герц уныло поплёлся следом. Меняться мы договорились через каждую сотню метров…
В общагу возвратились около половины десятого. К концу пути и Дима, и я Серёгу готовы были, если и не убить, то, как минимум, довести до «тяжких телесных». Герц ныл и стонал всю дорогу. Когда наступала его очередь «хвататься за гуж», он начинал кряхтеть и вздыхать: и бечёвка-то, понимаешь, узкая, и руки она режет до крови, и холодильник тяжёлый, и коробка, дрянь эдакая, бьёт по ногам, и вообще, лучше бы мы ничего сегодня не покупали. Когда же его сменяли, он сразу же принимался высчитывать и спрашивать самого себя, когда передышка закончится, «возле вон того дерева или дальше, где столб?», чем раздражал нас ещё больше. Зато уже в общежитии Герц радостно рассказывал всем, какие мы герои и молодцы, умудрившиеся без потерь и членовредительства переместить ценный груз из точки А в точку Б, преодолев все тяготы и лишения такелажной службы.
Даже странно, почему в прежней жизни я ничего подобного за ним не замечал? Или в этом потоке времени люди и впрямь немного другие, и поступки, которые они совершают, могут не совпадать с теми, что помню по своему привычному прошлому?..
За окном холодный московский октябрь. Мороз градусов десять. Снег, шедший с утра, закончился час назад. Всё, как тогда, в прошлом, в точно такой же день того же числа, месяца, года. Точно так же в пять с небольшим к нам в комнату заглянул Костя Беньковский:
— Мужики! На футбол поедете?
Тогда с ним поехали трое: Лёха Трифонов, Саня Шпанов и я.
Все с одного курса, но из разных групп: Лёха — из шестой, Саня — из третьей, я, соответственно, из второй. Костя учился в пятой и, единственный из четверых, был ярым болельщиком московского «Спартака».
