Селия вздохнула, и они пошли дальше. Конечно, она понимает, что решать только ей. И похоже, что больше никто не замечает в мистере Гамильтоне того, что видит она. Но Селия не доверяла себе, только не после того как совершила столь ужасную ошибку с Берти. И пусть она сама не считает Энтони эгоистичным и бесчувственным человеком, многочисленные истории и слухи утверждают обратное. Мама его категорически не одобряет. Селия всегда могла положиться на поддержку и терпение матери, может быть, она даже слегка избалована этим. Но теперь ее по-настоящему пугала перспектива сделать мать несчастной своими просьбами о том, чтобы она передумала и не цепляла мистера Гамильтона. Селии казалось, что она движется в темноте к чему-то неизвестному, и единственное, что поможет ей выжить там, – это вера в Энтони.
– А где леди? – спросил Гамильтон, когда Дэвид наконец-то вернулся. Он ждал у конюшен с той минуты, как услышал, что последняя карета задерживается. Две юные барышни Трокмортон вернулись не так давно, насупившиеся и раздраженные, но герцогини и Селии с ними не было.
– Они решили пойти пешком. – Риз спрыгнул с коня и передал поводья подручному конюха.
– Что, всю дорогу? – Гамильтон резко повернулся и посмотрел на небо. Тучи, весь день грозившие разразиться ливнем, приближались, но пока еще были далеко.
– Тут не больше двух миль, – сказал Дэвид. – И Селия знает каждый дюйм здешних мест. Она, знаешь ли, тут выросла.
– Конечно. – Но Энтони все равно продолжал всматриваться в даль.
Риз кашлянул за его спиной.
– Э… Гамильтон. Вчерашний вечер.
Энтони застыл. На какое-то время он об этом совершенно забыл. Собравшись с духом, Гамильтон насторожился и повернулся.
– Да?
Друг нахмурился.
– Мне не следовало тебя бить. Приношу свои извинения. – Удивившись, Энтони резко кивнул, давая понять, что извинения приняты. – Моя сестра достаточно взрослая, чтобы самостоятельно о себе заботиться, – продолжал Дэвид. – Это не мое дело, не нужно было вмешиваться.
– Спасибо. – Они посмотрели друг на друга, и Гамильтон протянул руку. Риз, чуть помешкав, пожал ее.
– Разумеется, если ты разобьешь ей сердце, я сверну тебе шею.
– Понял.
Дэвид направился в дом, а Энтони сделал круг по саду, продолжая высматривать Селию и герцогиню. Наконец они появились, растрепанные и запыхавшиеся, но веселые. Герцогиня что-то сказала Селии, та схватилась за живот и расхохоталась. Энтони улыбнулся, увидев ее раскрасневшуюся, с растрепавшимися волосами, в испачканной юбке, но хохочущую до боли в животе. Селия вернулась, живая и здоровая. Он не хотел мешать ее разговору с герцогиней, поэтому тихо ушел, чтобы поразмышлять в одиночестве.
Сегодня Энтони весь день держался от нее в стороне. Даже когда их взгляды встречались и его инстинктивно тянуло к Селии, он все равно не позволял себе нарушать дистанцию. Гамильтон знал, что дядя убедил герцогиню прогуляться с ним – Энтони подозревал, что Уорфилд хотел предоставить ему возможность поговорить с Селией – и Розалинда вернулась крайне раздраженной. Неизвестно, что сказал Уорфилд, но ей это явно не пришлось по душе. И несмотря на извинения Дэвида, Энтони знал, что в глазах родственников Селии он по-прежнему подозреваемый.
В течение дня он пытался жить так, словно вчерашний вечер был всего лишь обычной интрижкой, пустяком, который скоро забудется, если о нем не вспоминать.
Но сегодня ночью… сегодня он собирался начать убеждать Селию, что это не так.
Во время обеда у Селии закрывались глаза. На прогулке с Ханной она натерла ноги. Разговор с невесткой заставил ее о многом задуматься. После ванны, которую Селия приняла, вернувшись домой, ей очень хотелось спать. Остальные гости тоже вели себя на удивление тихо, и она оказалась не единственной, кто ушел к себе пораньше.
Селия отпустила горничную и сама расчесала волосы. Она наслаждалась спокойным вечером. Разговор с Ханной уже несколько раз всплывал в памяти. Кажется, снова придется рискнуть своим сердцем. Если этого не сделать, то, конечно же, оно не будет опять разбито. Но в то же время она потеряет свой шанс на любовь и счастье. И Энтони…
Ради Энтони стоило рискнуть.
В дверь постучались, что слегка испугало Селию и прервало ее размышления. К удивлению, на пороге стоял мужчина, избегавший ее весь день, но не покидавший ее мыслей.
– Что ты здесь делаешь?
– Ш-ш-ш. – Он проскользнул в комнату и осторожно закрыл за собой дверь. – Убеждаю тебя.
– Убеждаешь меня? В чем?
Гамильтон порочно улыбнулся.
– Энтони, – попыталась протестовать Селия, но он тут же прижал палец к ее губам.
– Успокой мою мужскую гордость, позволь хотя бы попытаться. Пожалуйста. – Селия закатила глаза, и он улыбнулся. – Кроме того, мне потребовалось немало времени, чтобы пробраться сюда незамеченным, и я сомневаюсь, что у меня получится вернуться обратно столь же успешно, по крайней мере сейчас. Разумеется, я могу уйти, но кто-нибудь непременно заметит, как я выхожу из твоей комнаты. Но могу и остаться. В этом случае даже если кто-нибудь и увидит меня, то ты хотя бы будешь знать, стоило ли оно того.
