Селия ощущала его внутри себя, над собой, вокруг себя. А когда почувствовала, что приближается еще одна волна наслаждения, она словно обезумела, вдавила ступни в матрас и стала мощно подаваться бедрами навстречу ему, придя в восторг, увидев блеск в глазах Энтони. Он схватил ее за талию, подтянул к краю кровати и приподнял бедра, изменив тем самым угол толчков. Резко и коротко; сильно и быстро. Селия схватилась за свой живот и почувствовала, как он двигается в ней.
Совершенно внезапно ее настиг оргазм – так быстро, что Селия к этому не приготовилась. Тело содрогнулось, спина выгнулась и напряглась, руки непроизвольно стиснули ночную сорочку. Она смутно слышала победоносный рык Энтони, затем его голова упала, плечи поникли, и он перестал двигаться.
После долгой паузы Энтони поднял голову и с нежностью посмотрел на Селию. Он протянул руку и тыльной стороной ладони ласково погладил по щеке.
– Милая, – пробормотал Энтони. – О, Селия.
Она не могла говорить, просто сомкнула пальцы на его руке, повернула голову и прижалась губами к ладони. Энтони перевернул ее мир с ног на голову, перемешал все мысли, и теперь она вообще не знала, что думать. Но пока Селия хотела только одного – лежать под ним и наслаждаться ощущениями после занятий любовью.
Через некоторое время Энтони все же сполз с нее. Селия с досадой пискнула, и он улыбнулся. Затем отвернулся, и она не видела, что он делает, а минутой позже Энтони застегнул панталоны и набросил на плечи рубашку. Склонившись над Селией, он поцеловал ее в живот и поправил ночную сорочку. Она лениво улыбнулась.
– Что это? – спросила Селия, взяв его за руку.
Энтони поймал ее ладонь, поднес к губам и сел рядом на кровать. Она повернулась на бок; Селии очень хотелось обвиться вокруг него. Хотелось, чтобы он остался. Хотелось узнать, каково это – засыпать в его объятиях и просыпаться рядом с ним. В эту минуту быть рядом с Энтони казалось уже не риском, а необходимостью.
– Это предотвращает зачатие, – сказал Энтони, показывая, что у него в руке. Селия, вырванная из собственных сонных мыслей, удивленно посмотрела на то, что ей показывали.
– О. – Какой-то скомканный кусочек влажного шелка. – А зачем… в смысле… может быть, я даже не способна…
На этот раз его улыбка выглядела печальной.
– Я поклялся никогда не иметь незаконнорожденных детей. Это погубит мать, а ребенок… – Он пожал плечами, все еще прижимая ее руку к своей щеке. – Будет нечестно по отношению к ребенку взвалить на его плечи пожизненные страдания за удовольствие одной ночи.
– О. Так значит… значит, у тебя нет…
Энтони вздохнул и положил ее руку ей на живот.
– Нет. Никого.
Он встал, пересек комнату, взял с туалетного столика свой халат и сунул в карман скомканный защитный чехол и маленькую склянку с мазью, которую втирал Селии в ступни. Она смотрела, как Энтони ходит по комнате. Он совсем не казался смущенным. И никогда не кажется, сообразила вдруг Селия. При любым обстоятельствах, что бы Энтони ни делал, он всегда выглядит сдержанным и невозмутимым.
Владеющим собой.
Энтони снова подошел к ней.
– Спокойной ночи, моя дорогая, – произнес он мягко.
– Неужели ты уйдешь? – Селия снова потянулась к нему.
– Да, ты же знаешь, что должен. – Энтони накрыл ее одеялом, расправил его и подоткнул. А потом улыбнулся, и возле его глаз появились небольшие морщинки. – Спи сладко. Увидимся завтра. – Он поцеловал Селию в лоб и ушел.
Она обхватила себя руками. Энтони использовал защиту, чтобы дети не страдали, будучи незаконнорожденными. А еще чтобы избавить ее от позора. Может, он и повеса, как утверждают сплетники, но уж точно не безрассуден и не эгоистичен в своих наслаждениях.
Селия закуталась в одеяло. Ей казалось, что пульсация между ног, сильная и ровная, свидетельствует о том, что она познала настоящее блаженство. Как же легко привыкаешь к тому, что тебя обожает Энтони Гамильтон!
На следующее утро чета Хилленби уехала в Лондон. Мэри прощалась подавленным, почти испуганным голосом, часто посматривая на мужа. Селия подумала, что лорд Хилленби решил раньше уехать в город из-за нее, потому что, прощаясь, он был очень холоден. Мэри шла к карете следом за мужем и была сильно напряжена, а барабанивший дождь только усиливал раздражение. Она ни разу не оглянулась, пока карета выезжала за ворота, хотя Селия провожала подругу взглядом.
Вот такой могла бы стать и ее жизнь, вдруг поняла Селия. И не потому, что она вышла бы за старика вроде Хилленби, а потому, что они с Берти уже были на пороге чего-то подобного, наполненного молчанием, негодованием и обидами. Разница только в одном – Селия не боялась Берти, а Мэри боится Хилленби.
Она вернулась в дом и в гостиной увидела Луизу. Ее муж, полный и мягкий человек, всегда вставал поздно. Обычно Луиза этому только радовалась, но сегодня казалась раздраженной. Поскольку Селия тоже была занята собственными мыслями о прошедшей ночи, они почти не разговаривали. А затем спустилась Джейн, что как будто только усилило раздражение Луизы.
