– Чего? – Чтобы проговорить это, пришлось облизать губы. – Чего я заслуживаю?
– Ты заслуживаешь, чтобы тебя боготворили. – Энтони снова взял ее ступню, поднес к губам и поцеловал прямо над пальцами. – Каждый дюйм тебя.
Ладони скользнули по ноге, приподняли ее, и Энтони принялся целовать щиколотку, пробираясь все выше, затем он согнул ее ногу и поставил на кровать почти вплотную к бедру. Потом перешел к другой ноге и повторил неторопливые ласки и медленные поцелуи. Селия глубоко вздохнула, когда Энтони поставил на кровать и вторую ногу. До чего, должно быть, развратно она выглядит, с согнутыми раздвинутыми ногами.
– Есть что-то особенное в женском теле, – послышался его бархатный голос, – что-то экзотичное и притягательное. Я мог бы провести всю жизнь, исследуя и боготворя твое.
Теперь Селия резко, прерывисто вдыхала и выдыхала. Ее глаза были закрыты, но мысль о том, что Гамильтон смотрит на ее самое сокровенное место, где уже все сделалось влажным, не выходила из головы. Поймет ли он, что она готова, просто глядя на нее? Энтони наверняка знает, что он с ней делает. Его ладони легонько скользнули по бедрам, раздвинув их еще шире. Низ живота содрогнулся от небольшого спазма. Селия прерывисто выдохнула.
– Тут есть равнины и холмы, такие экзотичные и таинственные, – шептал Энтони. Теперь его ладони гладили ее бедра и живот. – Сплошное искушение. – Он задел завитки, прикрывающие самое сокровенное, и Селия выгнулась, бессознательно подавшись к нему бедрами. – Здесь, – прошептал Энтони еще тише. – Последний покров. Женщина скрыта, но обнажена. Спрятанное святое место. – Его палец скользнул сквозь пружинистые завитки. – Путь к сокровищу, за которое мужчина готов отдать жизнь.
Селия издавала невнятные звуки, пока его палец кружил по самому чувствительному месту. Она стиснула покрывало, на котором лежала.
– Позволь мне поклоняться тебе, – пробормотал Энтони, целуя ее бедро изнутри. Селия застонала. – Позволь боготворить… здесь. – И прильнул губами туда, где только что были его пальцы.
Селия открыла рот, но не могла закричать, пока он целовал ее, лизал, сосал ее. Там, в том самом месте. Боже, а она даже не догадывалась… Ее бедра подались вверх, ближе, навстречу наслаждению, которое дарили его ласки. Каждое движение его языка способствовало осознанию того, насколько чувствительным может быть ее тело. Она вцепилась в Энтони, запустив пальцы в его волосы. Селия хотела, чтобы он не останавливался, хотела, чтобы он двигался в ней, хотела его… хотела только его…
Энтони снова то ли целовал, то ли покусывал ее бедро. Он ввел в нее один палец, затем два, и Селия тихонько застонала.
– Селия, милая, – сказал он хрипло, чуть задыхаясь. – Бог мой, до чего ты прекрасна в таком виде.
Энтони снова посасывал ее, энергично работая пальцами внутри. Селия дрожала, по ее щекам текли настоящие слезы. Она чувствовала, как в ней нарастает то восхитительное напряжение, то отчаянное стремление освободиться.
– Эн… Энтони, – выдохнула она. – Пожалуйста… ты… не только губы…
– Сначала достигни пика, – прошептал он, жарким дыханием овевая ее чувствительное, пылающее естество.
Голова Селии металась на подушке. Она едва не рыдала в экстазе, задерживая дыхание, и наконец задрожала, когда Энтони принялся посасывать сильно и долго. Оргазм сжимался в животе жарким комком, который вдруг лопнул и разлился, захлестнув все тело. Селия, сдавленно вскрикнув, выгнула спину, содрогаясь с каждой новой волной наслаждения. Энтони вскочил на ноги, а мгновением позже внутри ее оказались уже не пальцы, а его естество, вонзавшееся все мощнее и мощнее. Селия снова закричала, сжимая его, словно пыталась удержать и втянуть его еще глубже. Его ладони на ее коленях напряглись, и Энтони перешел к неторопливому, мощному, ровному ритму. Каждый раз, когда он входил в нее, Селия выгибала спину и прерывисто выдыхала. Мягкий шелк ночной сорочки казался грубой шерстью, ведь ее кожа стала такой чувствительной благодаря его прикосновениям и словам.
– Потрогай себя, – скомандовал Энтони, продолжая вонзаться в нее. – Ты этого хочешь.
Селия сморгнула слезы и, глядя на него, прижала ладони к грудям, потирая соски. Энтони чуть нахмурился, мускулы на его шее напряглись. Он стиснул ладонями колени Селии, раздвигая их еще шире, и прижал их к ее груди. Селия оказалась сложенной пополам, свернутой в комок, полностью открытой ему и беспомощной перед столь безжалостными, властными движениями.
Никогда в жизни она не чувствовала себя более живой.
– Потрогай здесь. – Он схватил ее руку, поднес ко рту и пососал палец, обводя его языком, как до этого делал совсем в другом месте. Селия снова застонала. Не отводя взгляда от ее лица, Энтони потянул ее руку к тому – о боже – к тому месту у нее между ног. Обхватил ее ладонь своими пальцами, направляя и показывая, что именно от нее требуется.
