Это очень старая морская традиция — такой разговор в сопровождении чая, и сколько раз мне самому и моим друзьям чай помогал совершенно так же, как только что помог Клесту.
Хвала ему за это.
Всё же служба не могла позволить, чтобы ошибка целого дня похода была искуплена мирным чаепитием в каюте комиссара.
Клест в этом не сомневался и нисколько не был удивлен, когда его вызвали к командиру дивизии.
— Ну, молодой, — сказал Плетнев, — тебя уже Лунин поучил, а теперь я добавлю.
Клест стоял как мог прямо, стараясь не раскачиваться.
— За то, что твой старшина не доложил тебе об аварии, ты дал ему пять суток. Это ты правильно сделал. А за то, что ты сам моему связисту о той же штуке не доложил, сколько тебе полагается?
Клест промолчал.
— Я полагаю, столько же. Как придешь в Кронштадт, так и сядешь.
— Есть, товарищ командир дивизии.
— Можешь быть свободным. Впрочем, подожди.
Плетнев встал и подошел вплотную к Клесту. Наказание наказанием, но в отношении Клеста у него были определенные планы, а по этим планам давать ему падать духом никак нельзя было.
— Слушай, Клест, по всем статьям ты отличный командир, только такта еще не хватает. Значит, будешь теперь над собой работать. Зимой дам тебе миноносец.
— Есть работать, товарищ командир, — ответил Клест.
За переборкой длинной трелью зазвенел звонок.
— Боевая тревога, — сказал Плетнев. — Врага увидели. Пойдем, молодой.
И они пошли делать свое дело.
