Мы стояли перед домом. В шапках, ледоступах и варежках.
– Ты дверь не запираешь? – спросила бабушка.
– Незачем, – ответил прадедушка Кас.
– Ну, незачем так незачем, – сказала бабушка. Она произнесла это дружелюбно, как будто отчасти соглашалась с прадедушкой Касом.
Солнце на голубом небе стояло низко, воздух был хрустящий, а склоны гор белоснежные.
– Какой чудесный денек, – восхитилась мама.
Бабушка посмотрела наверх.
– На небе ни облачка.
Один за другим мы пересекли поле. Шаг – хрусть, шаг – хрусть, шаг – хрусть. Прадедушка Кас раскачивался не очень сильно.
– Эти противоскользящие штуки довольно удобные, – заметил он. – Как я раньше не додумался их купить.
В бассейне мама, бабушка и Линда направились к двери с табличкой KONUR. На двери нашей с прадедушкой Касом раздевалки висела табличка KARLAR. Я попытался запомнить эти слова, чтобы использовать их в доме прадедушки Каса. KARLAR можно было бы называть комнату для мальчиков, а KONUR – комнату для девочек.
На крючках уже висела одежда: штаны, толстые свитера и кожаная куртка.
В бассейне было явно больше народу, чем в первый раз. Двое мужчин совершали заплывы по дорожкам. Какая-то женщина распласталась на воде звездочкой. В джакузи сидел толстяк с волосатой грудью и татуировками на руках. Кожаная куртка наверняка принадлежала ему. Он поговорил с прадедушкой Касом, но, когда в джакузи залезли мама, бабушка и Линда, ушел. Я бы на его месте тоже ушел.
Вода в джакузи была как кипяток. А в воздухе морозило. Прадедушка Кас натянул шапку.
– Бо́льшая часть тепла уходит через голову, – сказал он мне. – Если не веришь, загляни в свой справочник.
Я как раз таки радовался тому, что тепло может уходить через голову. В шапке я бы там точно сварился.
– Насчет сегодняшнего вечера, – сказала мама. – Как обычно проходят подобные посиделки?
– Понятия не имею, – ответил прадедушка Кас. – Вероятно, все будут рукодельничать. Вязать, например. Пожалуй, кто-то испечет вафли. И, возможно, даже захватит выпивку.
– Я не умею вязать, – призналась мама.
– Главное, что ты умеешь болтать, – сказал прадедушка Кас.
– На каком языке?
– По-исландски вряд ли получится. Попробуй по-английски, – предложил прадедушка Кас. – Или на языке жестов, не знаю. Женщины всегда найдут способ почесать языками. Всегда и везде.
Я испугался. Мама и бабушка собрались в гости к Сванне. Это означало, что мы с Линдой оставались одни с прадедушкой Касом.
Я прошептал Линде на ухо:
– Сегодня вечером!
Линда тоже испугалась.
– Что-то случилось? – спросила бабушка.
– Оставь их в покое, – сказал прадедушка Кас.
Мама, прадедушка Кас и бабушка сидели рядом. Прадедушка Кас посередине. Раскинув руки, он облокачивался на бортик джакузи. Складывалось впечатление, что он обнимает маму с бабушкой за плечи.
– Можно нам денег на карманные расходы? – спросил я.
– Мы уже целую неделю ничего не получали, – сказала Линда. – Так что нам полагается двойная сумма.
На выходе из бассейна мама вручила нам обоим несколько купюр в сто исландских крон. Мы обрадовались такому трофею, но в супермаркете нас постигло разочарование. Сто крон – это ничего, пшик.
Нам с Линдой хватило только на упаковку сушеной рыбы и баночку вазелина. Вазелин по-исландски тоже назывался вазелином, так что мы быстро его нашли.
– А еще мне нужна вата, – сказал я.
– У нас в комнате для девочек есть вата, – сказала Линда.
– И спички.
– Спички у нас там тоже имеются. Чтобы зажигать свечки.
Похоже, в комнате для девочек было весело.
– А у нас зато есть стакан с зубами, – сказал я.
Мама, бабушка и прадедушка Кас ушли далеко вперед. По пути домой мама хотела зайти в кондитерскую, чтобы купить печенья для рукодельниц. Мы с Линдой задержались в супермаркете, а потом на улице. По дороге туда-сюда бегали дети. Они отламывали сосульки с карнизов и сосали их как мороженое. Среди них была и девочка в полосатом шарфе.
– Привет, – сказала она.
– Привет, – отозвался я.
Я уже несколько дней жил в деревне, но никого не знал. Только здоровался. Я посмотрел на девочку в шарфе, и мне стало грустно. Дети выбежали на перемену, но скоро снова начнется урок. Я скучал по школе, переменам, урокам, друзьям, телевизору, компьютеру, собственной кровати и выходным у папы.
Когда прадедушка Кас уйдет в горы, всё будет кончено. Тогда мы сможем вернуться домой. Или, наоборот, не сможем. Они, естественно, станут искать прадедушку Каса. Дни, недели, месяцы напролет.
– Держать рот на замке, когда что-то знаешь, это плохо? – спросил я.
– Не знаю, – сказала Линда.
Я взглянул на горы-зомби. Сегодня они стояли очень близко, но враждебными не выглядели.
– Хорошо вам повеселиться, – пожелал маме и бабушке прадедушка Кас.
– Если что, звоните, – сказала мама.
– Не волнуйтесь, – ответил прадедушка Кас. – Привет Сванне.
Мы все толпились в коридоре.
– Может, чмокнете меня на прощание? – сказал прадедушка Кас.
Бабушка явно удивилась, но поцеловала прадедушку в щеку. А мама – в другую.
– Ты в порядке? – Бабушка будто что-то заподозрила.
– Не ищи везде подвоха, – сказал прадедушка Кас. – Стоит мне разочек проявить дружелюбие, как им опять всё не так.
