Днем после обеда они снова пошли в лес. На поясе у Карлы был пистолет. Стоя у подножия холма и стреляя в откос с расстояния в Двадцать метров, она восемнадцать раз подряд попала в круг размером с большую мужскую ладонь. Круг находился прямо в центре человеческого силуэта, который она начертила на песке. Выстрелив в последний раз, она поднесла дуло пистолета к губам и как бы сдула несуществующий дымок.
– Ну что ж, это приличный результат, – сказал Лукас.
– Прилично, только и всего? А я-то думала, что это отличный результат.
– Нет, только приличный, – повторил Лукас. – Если тебе когда-нибудь придется воспользоваться этим пистолетом, ты должна будешь принять решение в доли секунды, возможно, в темноте, возможно, в тот момент, когда на тебя набросится убийца. Это совсем другое дело.
– Господи, тогда зачем все это?
– Погоди-ка, – поспешно заметил Дэвенпорт. – Я вовсе не хотел преуменьшить твои достижения. У тебя и вправду хорошо получается. Но не стоит зазнаваться.
– Все равно у меня здорово получается. – Она хитро улыбнулась. – Ну а как тебе нравится кобура? Правда, миленько получилось, а?
На черном нейлоне кобуры она вышила розочку.
Поздно ночью Карла, лежа с Лукасом в постели, подула ему в пупок, потом посмотрела на него и проговорила:
– Это лучший отпуск, какой у меня когда-либо был. Включая следующие два дня. Мне хочется задать тебе вопрос, но я боюсь им все испортить.
– Не бойся. Ни один вопрос ничего не испортит.
– Ну, тогда я начну с преамбулы.
– Я просто обожаю преамбулы, надеюсь, что в конце будет постскриптум. Индекс тоже сойдет, или можно…
– Замолчи и послушай. Помимо милого времяпрепровождения, я здесь проделала огромную работу. Мне кажется, что я преодолела какой-то рубеж. Думаю, что из меня получится настоящая художница, не как раньше. Но я уже встречала мужчин, похожих на тебя… есть один художник в Сент-Поле, он в некотором роде очень похож на тебя… а ты со временем переключишься на других женщин. Я это знаю, и у меня нет претензий. Но, когда это произойдет, сможем ли мы остаться друзьями? Смогу ли я снова приехать сюда?
Лукас рассмеялся.
– Ну вот, такой малюсенький вопросик начистоту – и все мои силы улетучились.
– О, это мы поправим, – ответила она. – Но мне хотелось бы знать…
– Послушай. Я не знаю, что с нами будет дальше. У меня были взаимоотношения с несколькими женщинами, и многие из них все еще дружны со мной. Кроме того, две из них до сих пор приезжают сюда. Ну, не на месяц, как ты, а на выходные. Иногда они даже остаются на ночь. Иногда нет, если наши взаимоотношения изменились. Мы просто гуляем. Так что…
– Хорошо, – проговорила она. – Когда все закончится, я плакать не стану. Более того, скоро я буду так занята, что не знаю, смогу ли я и дальше поддерживать наши взаимоотношения. Но мне бы хотелось сюда когда-нибудь вернуться.
– Ну конечно же. Поэтому мои друзья и называют это место ловушкой для кошек – ой! ой! Отпусти меня…
– У тебя найдется минутка времени?
В дверь заглядывал Слоун. Во рту он держал пластиковую палочку, которая заменяла ему сигарету.
– Конечно.
Лукас приехал в Миннеаполис настолько расслабленным, что ему казалось, что у него нет позвоночника. Это ощущение длилось всего пятнадцать минут, когда он вошел в главное полицейское управление, поговорил с Андерсоном и получил всю свежую информацию. Пока он дошел до своей комнаты, это настроение улетучилось.
– Ты помнишь, как я рассказывал про владельца галереи восточных искусств? – проговорил Слоун, усаживаясь на свободный стул.
– Да. Там что-то есть?
– Кое-что. Но я пока не уверен. Может быть, ты с ним поговоришь?
– Если это поможет.
– Думаю, поможет. Мне больше удаются уговоры. А на этого приятеля нужно поднажать.
Лукас взглянул на часы.
– Сейчас?
– Да. Если у тебя есть время.
Когда они вошли, Алан Нестер стоял к ним спиной, согнувшись над тонким фарфоровым блюдом. Лукас огляделся. На паркетном полу лежал восточный ковер. На полках из светлого дуба стояло всего несколько предметов из фарфора, керамики и жадеита. То, что вещей было немного, говорило о том, что где-то недалеко имелось нечто вроде кладовой или склада. При звуке дверного колокольчика Нестер вздрогнул и его длинное лицо сморщилось.
– Сержант Слоун, – сердито проговорил он. – Я вам ясно сказал, что мне вам нечего сообщить.
– Я подумал, что вам следует поговорить с лейтенантом Дэвенпортом, – произнес Слоун. – Возможно, ему удастся объяснить вам ситуацию более доходчиво.
– Вы знаете, какое преступление мы расследуем, и у сержанта Слоуна сложилось впечатление, что вы что-то утаиваете, – сказал Лукас. Он взял в руки хрупкую фарфоровую вазочку и начал ее разглядывать. – Такое положение вещей недопустимо… И, прошу прощения, мне не хотелось бы, чтобы мои слова прозвучали резко. Но дело в том, что нам нужна вся информация. Абсолютно вся. И если вы что-то утаиваете, то наверняка эта информация имеет значение, иначе вы не стали бы себя так вести. Вы понимаете, о чем я говорю?
– Но я ничего не скрываю! – раздраженно воскликнул Нестер.
