– Хотите посмотреть на мышонка, вы отродясь такого не видели?
К тому времени, как они ушли от миссис Райс, институт искусств уже был закрыт, и Лукас принес фигурку к себе домой. Мышонок сидел на стопке книг в рабочей комнате и наблюдал за тем, как Дэвенпорт заканчивает последнюю таблицу в своей игре.
– Черт побери, как бы мне хотелось заиметь тебя, – сказал Лукас, перед тем как пойти спать. Рано утром на следующий день он поднялся и первым делом посмотрел на мышонка. А вдруг он куда-нибудь убежал за ночь.
Лукас заехал за Слоуном к нему домой. Вместе с ним на улицу вышла и его жена.
– Я так много слышала о вас, что мне кажется, я вас отлично знаю, – сказала она.
– Надеюсь, вы слышали только хорошее.
Она рассмеялась, и Лукасу это понравилось.
– Присматривайте там за моим Слоуном, – сказала она и вернулась в дом.
– Даже жена зовет меня Слоуном, – пожаловался тот, когда они отъезжали.
Консультант в институте искусств бросил всего лишь один взгляд на мышонка, присвистнул и проговорил:
– Замечательный экземпляр. Давайте посмотрим в каталогах.
– Откуда вы знаете, что это стоящая вещица? – задал вопрос Лукас.
– Потому что посмотришь на него, и кажется, будто он может гулять по ночам, – сказал консультант.
Поиски нужной литературы заняли некоторое время. Когда Лукас вернулся, Слоун прогуливался по выставке фотографий.
– Ну что? – спросил он.
– Восемь тысяч, – ответил Дэвенпорт.
– За что? За мышонка или за все пятнадцать фигурок?
– Только за мышонка. И ото минимум. Он сказал, что на аукционе за него могут дать вдвое больше. Так что если эта фигурка стоит восемь тысяч и другие не хуже нее, то получается, что Нестер заплатил человеку, умирающему от рака, пятьсот долларов за нэцке, которые стоят от ста двадцати тысяч до четверти миллиона долларов.
– Вот это да! – опешил Слоун. Суммы были слишком велики. – Так вот, оказывается, как они называются! Нэцке.
– Да. Именно так их называл консультант из института.
– Я не знал.
– Зато Алан Нестер знал.
Они остановились у дома миссис Райс.
– Восемь тысяч долларов? – удивилась старушка. По ее щеке поползла слеза. – Но он же купил пятнадцать таких…
– Миссис Райс, я полагаю, что когда ваш муж попросил мистера Нестера приехать к вам, то единственное, что он желал сделать, было произвести оценку, чтобы он смог продать их позже, ведь так вы нам сказали? – спросил Лукас.
– Я не помню…
– Я точно помню, как вы это сказали во время первой нашей беседы, – с нажимом проговорил Слоун.
– Да, наверное, – с сомнением проговорила женщина.
– Потому что если все так и произошло, то это значит, что он вас надул, – продолжал нажимать Лукас. – Он совершил мошенничество, и вы могли бы востребовать свои фигурки назад.
– Так что он приходил сюда только за тем, чтобы оценить их, – проговорила миссис Райс, бодро кивая головой, ее память снова вернулась к ней. Она нежно взяла мышонка в руки. – Восемь тысяч долларов…
– А теперь что? Едем за ордером? – спросил Слоун, когда они стояли на дорожке у дома миссис Райс.
– Не сейчас, – откликнулся Лукас. – Не знаю, хватит ли нам фактов. Давай-ка сперва заглянем к Нестеру. Расскажем ему все, что мы знаем, и попросим его помочь нам в деле с пистолетом. Пообещаем ему, что, если он расскажет все, что знает, мы отнесемся к его афере как к гражданскому делу, и оно будет решаться между его адвокатом и адвокатом миссис Райс. Если же он откажется, то мы получаем ордер, берем его в ежовые рукавицы, да еще и сообщаем об этом прессе, как он обобрал человека, умирающего от рака и хотевшего хоть что-нибудь оставить своей жене.
– О, это просто отвратительно, – улыбнулся Слоун. – Отличная идея.
– Где Нестер?
Мужчина за прилавком был небольшого роста, темноволосый, смуглый и много моложе Нестера.
– Его здесь нет, – ответил он.
В воздухе повеяло холодом. Лукас и Слоун не походили на покупателей.
– Простите, а кто его спрашивает?
– Полиция. Нам нужно с ним поговорить.
– Боюсь, что это невозможно, – сказал молодой человек, его брови приподнялись. – Сегодня днем он уехал в Чикаго. Он, наверное, уже прибыл туда, но я понятия не имею, где он там остановится.
– Черт, – проговорил Слоун.
– Когда он должен вернуться? – спросил Дэвенпорт.
– Во вторник утром. К полудню он будет наверняка.
– А нэцке у вас есть? – поинтересовался Слоун.
Брови молодого человека снова поползли вверх.
– Думаю, есть, но вам надо поговорить об этом с Аланом. Он лично занимается дорогостоящими предметами.
Лукас снял пальто и швырнул его на матрас. Два наблюдателя – один из них высокий, другой низенький – сидели на складных стульях лицом друг к другу, а между ними стоял стул, на сиденье которого они играли в джин[5]. Пока один оценивал свои карты, другой смотрел в окно. У них это здорово получалось. Их дежурство выпало на первую половину дня.
– Ничего? – спросил Лукас.
– Ничего, – ответил длинный.
– А у тех, что в машинах, что-нибудь есть?
– Ничегошеньки.
– Кто там сидит?
– С северной стороны, за ее домом, Дэви Джонсон и Йорк. На востоке – Салли Джонсон и Сиклз. С западной стороны – Блэни с новым парнем Кохраном. Я его не знаю.
