— Полевые мыши грызут кору деревьев, а землеройки корни, — цитировал Сениор учебник из далекого прошлого.
Уолли перестал поливать муравейник. Зачем Сениор пожаловал к ним в обеденный перерыв? Была же, наверное, у него какая-то цель. Он сидел за рулем в стареньком джипе, у которого не было номеров; на нем только объезжали сады.
— Папа, что ты здесь собираешься делать? — спросил Уолли.
Сениор тупо посмотрел на сына. Потом на Гомера; может, Гомер подскажет ответ. Оглядел яблони, устремил взор в сторону океана, как бы ища поддержки со стороны своих безъязыких слушателей.
— Я хотел построить дом здесь. Именно здесь! — Он опять посмотрел на Уолли. — Но твоя стерва-мать, говенная начальница, не позволила! — кричал он. — Такая-растакая сука! — Встал в джипе, оглядел все кругом неузнающим взглядом; Уолли подошел к нему.
— Поедем домой, папа, — сказал Уолли. — Я тебя отвезу.
Они сели в фургон Уолли. Гомер поехал следом в джипе; в этой развалюхе он учился водить, Уолли убедил его, что с джипом уже ничего больше не может случиться.
Да, алкоголь может погубить человека, думал Гомер.
Но у Сениора были и другие симптомы; ему было пятьдесят пять, а вы бы дали ему все семьдесят; у него стали появляться признаки мании величия, спутанность речи. Дурные привычки — их было мало, но они были — разрослись до гигантских размеров. Он всегда любил ковырять в носу, теперь же мог часами исследовать недра носа, вытирая руки о штаны или обивку мебели. Баки Бин, не отличающийся деликатностью брат Олив, как-то сказал, что мог бы взять Сениора себе в напарники — так он мастерски бурит свой нос.
Неожиданно заартачился спасатель на водах, принявший на свою грудь полновесный удар пирога; Кенди учила Гомера плавать на мелком месте бассейна в вечерние часы. Он сказал, что в это время бассейн переполнен, уроки плавания дают рано утром, он сам на них присутствует, разумеется за дополнительную плату. Гомер весь день на яблочной ферме, объясняла ему Кенди. Уолли после работы играет в теннис, а они как раз в это время плавают. Идеальное время.
— Идеальное для вас, — упорствовал спасатель. — Даже не уговаривайте меня.
Было очевидно, что он неравнодушен к Кенди. Одно дело — ревновать к Уолли Уортингтону, к нему все ревновали, другое дело — смотреть, как она нянчится с этим «тяжелым случаем из Сент-Облака». В клубе — правда, за спиной Кенди и Уортингтонов — Гомера никто не называл сиротой или воспитанником Сент-Облака. За ним прочно закрепилось прозвище «тяжелый случай из Сент-Облака».
Гомер сказал, что с удовольствием будет плавать в домашнем бассейне Уортингтонов; конечно, в клубе лучше, Уолли кончал играть, и они ехали на побережье, к Рею Кенделу или еще куда-нибудь. К тому же домашний бассейн «Океанских далей» все чаще был занят Сениором. Олив теперь редко пускала его в клуб. Дома с ним легче справляться: даст ему джина с тоником, пойдут в бассейн, Сениор любил плавать на надувном матрасе. Но главная причина, почему предпочитали клубный бассейн, состояла в другом — Гомеру (так считали все) вредно купаться в неподогретом бассейне: сердце может не выдержать.
И тогда Олив решила, что будет сама давать Гомеру уроки плавания; ей служитель клуба не посмеет приказывать; все трое — она, Кенди и Уолли — боялись, что неподогретая вода — слишком большой риск для Гомера.
— Мне неудобно доставлять вам столько хлопот, — сказал Гомер, без сомнения разочарованный, что руки, страхующие его, когда он барахтается на неглубоком месте, будут принадлежать не Кенди, а Олив. — Мне совсем не холодно в вашем бассейне, — прибавил он.
— В холодной воде труднее учиться, — объяснила Кенди.
— Это очень важно, — кивнула головой Олив.
— Вот научусь плавать и буду купаться в океане, а там вода холоднее, чем у вас в бассейне.
О господи, беспокоилась Олив. И написала доктору Кедру письмо, изложив проблему «холодной воды»; письмо вызвало у доктора Кедра легкое угрызение совести. Но он поборол минутную слабость и ответил ей, что холодная вода сама по себе не страшна, для сердца Гомера опасен испуг, который испытывает тонущий, вот такой ситуации следует избегать.
«Какая мерзкая ложь!» — думал доктор Кедр и все же отправил письмо миссис Уортингтон, которая оказалась прекрасным учителем. В ее руках Гомер моментально научился плавать.
— Когда ты передала его мне, — сказала она Кенди, — он был уже без пяти минут чемпион по плаванию.
Дело объяснялось просто — от уроков с Олив Гомер большого удовольствия не получал. С Кенди он, возможно, никогда бы не научился плавать, тянул бы до конца лета.
