— Вы сказали что-то, но я не разобрала слов.
— Извините, Иветта. Боюсь, я не самый хороший собеседник. Я все время занята своими мыслями.
Женщина откинула со лба белую прядь.
— Разумеется. Я бы тоже терзалась тревогой, если бы сейчас направлялась в Кентигерн.
— Благодарю вас за понимание. Вероятно, мне нужно просто выспаться.
Иветта странно улыбнулась.
— Возможно. А возможно, вам нужно ненадолго уединиться в нашем храме. Это успокаивает, насколько мне известно.
От неожиданности Кезия замедлила шаг, но, прежде чем она успела ответить, советник вынула из кармана своего платья маленький, сложенный в несколько раз кусок пергамента и вложила его ей в руку таким быстрым и плавным движением, которое мог бы заметить только человек, пристально наблюдавший за ними.
— Это мне передали для вас сегодня утром, — тихо проговорила Иветта. — Записку принес один из священнослужителей. У меня создалось впечатление, что дело срочное. Разумеется, я не читала записку, но поняла, что вам необходимо как можно скорее явиться в храм. Я помогу вам выбраться из замка и провожу вас до рыночной площади. Я бы проводила вас и дальше, но, думаю, вы предпочтете проделать остаток пути в одиночестве.
— Благодарю вас, — прошептала Кезия, не поднимая глаз и торопливо разворачивая пергамент. Она бросила на записку лишь один короткий взгляд, но успела увидеть, что это послание от Гринсы и что оно состоит всего из двух слов: «предзакатные колокола».
— Все в порядке? — спросила Иветта.
— Да, конечно. — Она посмотрела на солнце, пытаясь определить время. — Давно ли прозвонили полдневные колокола?
— Несколько часов назад. Предзакатные колокола прозвонят примерно через час. Вам нужно быть в храме к этому времени?
Кезия заколебалась. Иветта ей всегда нравилась. Но одно дело — приятно проводить время в обществе милой женщины, и совсем другое дело — доверяться ей в подобных обстоятельствах. Гринса счел возможным передать записку через нее, но послание содержало всего два слова, которые практически ни о чем не говорили.
Советник заметила нерешительность Кезии и посуровела.
— Я понимаю, — сказала она, вновь устремляя взгляд вперед.
— Простите меня, Иветта. Я никак не ожидала получить записку.
— Неужели? — спросила женщина, по-прежнему не глядя на Кезию. — Мне показалось, вы высматривали кого-то в толпе с той самой минуты, как вошли в городские ворота.
Кезия похолодела. Неужели это было так заметно?
— Выбор за вами, первый советник, — продолжила Иветта, не дав ей сказать ни слова. — Я предложила свою помощь. Решайте сами, нужна ли она вам.
— Нужна, — сказала Кезия, в ту же секунду приняв решение. — Вы правы. Мне надо быть в храме к предзакатным колоколам. Я встречаюсь с…
— Нет. — Женщина помотала головой. — Не говорите мне ничего. Я не уверена, что желаю принимать участие в этом деле.
«Конечно, не желаете, — хотела сказать Кезия. — И я тоже».
Но вместо этого она сказала лишь:
— Я буду благодарна вам за любую помощь.
Скоро они достигли замка и вошли в больший из двух внутренних дворов. Там Латроп представил гостям своих дочерей и капитана своего войска, угрюмого мужчину, едва удостоившего взглядом двух первых советников. Кезия с уверенностью предположила, что они с Гершоном станут закадычными друзьями.
Их проводили в гостевые покои — Кезию поселили в том же коридоре, что и Керни, правда, через несколько дверей от него. Комната была маленькой, но уютной, с широкой кроватью и умывальником, рядом с которым стоял кувшин горячей воды, все еще исходившей паром. Через единственное окно открывался прекрасный вид на реку и высокие отвесные скалы в отдалении.
Латроп сказал, что вечером будет дан пир в честь Керни и остальных гостей Тримейна, но начнется он только с наступлением сумерек. Знал Гринса о предстоящем торжестве или нет, он отлично рассчитал время встречи.
Кезия оставалась одна в комнате всего несколько минут, а затем раздался стук в дверь. Открыв дверь, она увидела в коридоре Иветту, по-прежнему хранившую отчужденный вид. Кезия устыдилась своей глупой подозрительности. Она испугалась, что потеряла друга.
— Если вы хотите добраться до храма к предзакатным колоколам, нам уже нужно выходить.
Кезия кивнула. Больше всего на свете ей хотелось умыться еще не остывшей водой.
— Вы по-прежнему хотите идти? — спросила женщина, пытливо глядя на нее.
Кезия помотала головой:
— Нет. Но у меня нет выбора.
Иветта невольно улыбнулась.
Кезия вышла из комнаты и затворила за собой дверь.
— Извините, что я не доверилась вам раньше, — сказала она, когда они направились к ближайшей башне и лестнице, которая вела во внутренний двор замка. — Дело вовсе не в вас. Просто я не имею права открыть вам все; честно говоря, я вообще не вправе ничего вам рассказывать. Я боялась сболтнуть лишнее, и до сих пор боюсь.
— Понимаю. — Иветта снова улыбнулась. — Людям в нашем положении порой трудно забыть об интересах наших герцогов.
